Одиночество - Ольга Красникова

Эти картинки из жизни могут стать иллюстрациями в учебнике о ломке эмоциональной привязанности в раннем детском возрасте. Такой учебник есть, в нем хорошо описаны все стадии, через которые проходит ребенок, разлученный на какое-то время с источником своей жизни – родителями[5].

Стадий не так много: протест (активное сопротивление, попытка добиться своего), отчаяние (погружение в себя, регресс, апатия) и отстранение (отчуждение, безразличие, утрата интереса и доверия к родителям). Сила реакции ребенка на разлуку со значимыми взрослыми зависит от многих факторов: особенностей самого ребенка, его возраста, физического состояния, сформированных к этому моменту навыков самообслуживания и общения, длительности расставания, а также от того, в какую среду он попадает (самое страшное испытание для малыша – оказаться одному в больничном боксе), как к нему относятся, часто ли его навещают.

Психотерапевтам приходится выслушивать много «страшилок» из детства людей, обратившихся за психологической помощью. Но последствия подобного травматического опыта могут быть не очень значительными – это зависит, в том числе, и от того, оказался ли рядом с ребенком хоть один неравнодушный к нему человек (взрослый или маленький).

Вот воспоминания одной женщины, отправленной родителями в ясли на все лето, когда ей было полтора года: «Ночь, лежу в кроватке, только успокоилась от беззвучных слез – вслух плакать нельзя, потому что накажут. Начинаю засыпать, вдруг резкий свет в глаза – кто-то включил лампу, громкий окрик, надо вставать. Ужасно не хочется вылезать из теплой постели, но за неподчинение отлупят клеенкой. Меня никогда не наказывали, потому что я была „хорошей“ – выполняла все требования, но я видела, как били других детей, они очень кричали. Нас поднимали, чтобы мы сходили в туалет и не обмочили пеленки – многие дети еще не умели терпеть до утра». По мере того, как рассказчица погружается в прошлое, ее лицо делается все печальнее, а глаза наполняются слезами, которые она сдерживает – она же с детства усвоила, что «твои слезы никому не интересны». Вдруг выражение лица меняется, оно неожиданно озаряется улыбкой: «Несмотря на весь этот ужас унижения, беспомощности и безысходного одиночества, был тот, кто не дал мне сойти с ума от постоянного страха и тоски. Там был мальчик, я точно не помню, кажется, его звали Саша. Наши кроватки соприкасались изголовьями, и каждый вечер, когда гасили свет, я гладила его голову, бритую на лето (чтобы было не жарко и вши не завелись). До сих пор помню это ощущение тепла и спокойствия. Думаю, благодаря ему я смогла дождаться приезда родителей. Правда, маму я, по рассказам, не узнала…»

А вот другая история: разлука с родителями короче, но травма – сильнее. Женщина обратилась в психологическую консультацию после развода с третьим мужем: «Когда я была маленькой, в семье на меня не обращали особого внимания. Родители были заняты карьерой и воспитанием старшего брата, у которого как раз проходил бурный подростковый кризис. Я была „беспроблемным“ ребенком, очень ответственным, всегда всем готова была услужить. Взрослые со мной никогда не разговаривали, не интересовались моими чувствами, желаниями, обращались ко мне только, когда им было что-то от меня нужно. Я чувствовала себя ужасно одинокой, кажется, с самого рождения. Не помню себя без ощущения гнетущей тоски в сердце. Но один случай просто врезался в память: я не знаю точно, сколько мне было лет, скорее всего совсем мало. Я одна в квартире, меня часто оставляли одну – сидеть со мной было некому, а в детском саду я болела. В какой-то момент я почему-то решила, что меня оставили навсегда, мама не вернется, больше вообще никто никогда ко мне не придет. И я решила умереть, потому что было так невыносимо страшно и больно, что терпеть дольше я не могла. Я залезла под диван и начала, как мне казалось, умирать. Я не плакала, со всеми мысленно попрощалась и стала ждать смерти… Мама, конечно, вернулась, но это уже ничего не значило – я знала, что меня в любой момент могут оставить и я с этим не смогу ничего поделать. У меня такое ощущение, что я с тех пор так и живу „забившись под диван“, с ощущением, что я никому не нужна, с готовностью в любой момент быть брошенной, и чтобы не мучиться от ожидания и страха разлуки, ухожу первая».

Если не повезло – не было рядом «Саши» (из первого примера), или сердобольной нянечки, или доброй соседки, и если не предпринять своевременных мер и не помочь ребенку, то вполне вероятно, что он замкнется в себе, и эта детская травма может оказать негативное влияние на его способность в дальнейшем строить близкие, доверительные отношения с другими людьми, то есть обречь его на одиночество. В результате, как правило, любовь, эмоциональная привязанность, теплые глубокие отношения ассоциативно связаны с такой душевной болью, с таким ужасом, с такими страданиями, что человек делает все от него зависящее, чтобы этого никогда больше не допустить.

Страх близких отношений, или что такое «венец безбрачия»

Степень тяжести психологической травмы, полученной в раннем детстве, во многом определяет степень сложности проблем с близостью во взрослом возрасте. «Мое сердце в сейфе, сейф в танке, танк в подводной лодке, а подводная лодка – на дне морском», – с грустным юмором признавалась одна молодая женщина, у которой никак не получалось выйти замуж. Шансов добраться снаружи до ее сердца практически нет. Но и самой достать свое сердце из надежного убежища страшно и сложно. Ключи от замков потеряны, коды доступа забыты, а ломать больно.

На примере этой проблемы, с которой часто обращаются за психологической помощью («никто замуж не берет / никак не могу жениться»), очень явно видно, как полученный в далеком детстве опыт «разбитого сердца» разрушает доверие и мешает людям решиться на отношения. Вот обобщенные и немного отредактированные примеры из реальной практической работы с женщинами от 23 до 45 лет, которым предложили закончить фразу: «Если я встречаю взаимную любовь и счастливо выхожу замуж, то…»

• этого просто не может быть, в это верится с трудом;

• это невозможно – всех нормальных мужчин уже разобрали, остался только «брачный неликвид», а мне такой муж не нужен;

• у меня это не получится, потому что я… неправильная, толстая/худая, глупая/умная, бедная/ богатая, слишком, недостаточно… и т. д.;

• я все равно буду сомневаться, что любовь взаимная;

• я буду сомневаться в нем и в своем выборе;

• я буду все время думать, что ему от меня надо, какие у него коварные мысли;

• я буду переживать, что я ему не подойду, он во мне разочаруется, и моя самооценка еще больше упадет, мне будет плохо, ничего не будет хотеться, я буду печальная;

• мне придется столкнуться с реальностью, которая меня может сильно разочаровать, и я буду сожалеть, что я вышла замуж, злиться и могу очень сильно испортить жизнь другому человеку, а он может не выдержать – у него не хватит терпения;

• будет очень много обязательств, которые я не вынесу, мне надо будет соответствовать высоким стандартам;

• я буду бояться его потерять, начну доказывать, что меня можно любить, буду стараться, добиваться его одобрения и в итоге потеряю себя;

• если он ко мне будет хорошо относиться, я избалуюсь и могу начать плохо себя вести, капризничать, буду неблагодарной, обижу человека, не оценю его;

• довольно скоро я стану стервой, превращу дом в поле битвы и буду себя за это гнобить, злиться еще больше, выливать все это на семью, превращусь в базарную бабу, понимая, что все это сделала своими руками;

• я буду ждать, когда он начнет мне изменять, и мне будет еще хуже, чем до отношений, я буду страдать;

• лучше заранее уйти самой, не дожидаясь очередного удара по самому больному месту – рано или поздно меня ведь все равно бросят, оставят, а я не переживу боль расставания;

• придется все время быть с ним вместе, мне это наскучит, я быстро устану и захочу убежать, буду искать приключений, а потом чувствовать себя виноватой;

• даже если сначала все будет хорошо, то потом обязательно будет очень плохо, все развалится, и я еще раз смогу убедиться, что нельзя быть очень счастливой, потому что потом станешь очень несчастной;

• когда я достигну основного смысла моей жизни (выйду замуж) – непонятно, что делать дальше – наступит конец жизни;

• семья – это страшно, меня будут обижать, ущемлять, у меня не будет на себя времени, все будет плохо… Никогда! Ни за что!

Как же так? Ведь все эти женщины страдают от своего одиночества и безумно хотят выйти замуж! Хотят? На словах – да, но их бессознательное желание – не дать себе снова испытать ту боль разлуки, которую они пережили, будучи детьми. И они находят или придумывают причины, делающие замужество невозможным, и сами не замечают, что стремятся к другому: в одиночестве жить лучше – спокойнее, проще, привычнее, безопаснее… Надо заметить, что мужчин с подобными сложностями тоже достаточно много, но они обычно, отказываясь от брака, предпочитают поддерживать необременительные отношения или вступать в случайные связи. Свидания создают иллюзию, что есть близкий человек, к которому можно было бы обратиться за помощью, поддержкой, с которым, может быть, «получится что-нибудь серьезное». Главное – не допустить развития отношений, поэтому, как только появляется малейший намек на близость и ответственность, надо сразу расставаться. А чтобы не было больно, с самого начала не надо привязываться…