Маяк Свана - Фиби Роу

– Не делай преждевременных выводов, – посоветовал Тим. – Давай отправим все это Гектору. Мало ли что… Посмотрим, что он сможет сделать.

– Конечно. – Мари не сводила взгляд с золотых долларов. – Может, Гектор превратит их в фунты?

– Не говори так. В любом случае, у нас еще есть в запасе два затонувших корабля.

– Я помню. – Она покосилась на скопление пятен в форме вишни на экране, ниже которого были прикреплены к переборке три другие распечатки с гидролокатора. Их первый объект, под рабочим названием «Герой», судя по состоянию металла, затонул лет на двадцать раньше «Калифорнийца». После «Вишни» им предстояло обследовать «Урсулу» и «Горизонт». Каждый из двух последних подавал надежды – по разным причинам. Да и само по себе наличие в их списке четырех мест кораблекрушений было поразительной удачей, учитывая, что эти четыре финалиста определились в процессе многолетних исследований десятков других объектов на морском дне.

«Тим прав, – решила в конце концов Мари. – Да и время у нас еще есть».

– Доктор Адамс! – заглянул в лабораторию один из техников. – Стюарт Нобл на связи. Требует вас. Голос у него нерадостный…

– Ну отлично… – Мари отошла от резервуаров.

– Будь с ним полюбезнее, – напутствовал ее Тим. – И дай понять, мол, мы знаем, что делаем.

– Непременно, – кивнула Мари. Оставалось надеяться, что они действительно знают.

В детстве Мари Адамс часто снился один и тот же сон: обломки затонувшего корабля поднимались из глубин и проглатывали ее целиком. Сначала была только тьма, потом проломленные шпангоуты[7] корабельного корпуса расходились, как челюсти, и втягивали ее внутрь. Наверно, виновата была в этом картинка на постере. А может, тот факт, что ее мать была первой женщиной, получившей в Институте Скриппса должность водолазного инструктора. Мать, миниатюрный сгусток энергии, постоянно бросала вызов этому миру, который твердил ей, что она не так выглядит, не так ведет себя, не так думает, и упорно шла вперед, вернее, погружалась все глубже и глубже. Океаны хранили столько тайн для искателей, и Мари всегда была заложницей нескончаемой маминой охоты за открытиями.

А потом случилась дорожная авария – плохая погода, занос… Пустой дом, похороны, еда на поминках, вкус которой Мари не помнила. Сны о затонувшем корабле после этого стали еще мрачнее: пасть со сломанными бимсами[8] вместо клыков хватала ее, затем вдруг исчезала, и каждый раз ее тело опускалось все ниже, все дальше от неба.

Она так и уходила на глубину очертя голову во сне и наяву. Ну изранят ее обломки бимсов, ну скроют от нее солнечный свет – и что? «Будь осторожна, – предупреждали ее другие водолазы. – Сбавь обороты, не спеши». Но осторожность не гарантирует полной безопасности, а неспешность, как она усвоила, никогда не даст тебе заплыть настолько глубоко, насколько ты хочешь.

Впрочем, на инвесторов такой энтузиазм особого впечатления не производил, хотя Мари старалась не ради них – по крайней мере, не ставила себе это главной целью. А у данного, отдельно взятого инвестора, у Стюарта Нобла, и вовсе было слишком много собственных соображений по вопросам, относящимся к ее компетенции. Мари отвела подальше от уха трубку спутникового телефона, пока он громогласно выражал недоумение, почему она попросту не привинтит к своему ТНПА прожектор помощнее или не отправит на дно живого дайвера вместо робота, и советовал увеличить количество рабочих часов, чтобы лучше справляться с поставленными задачами. Мари, выслушивавшей это всё, хотелось одновременно смеяться и скрипеть зубами от злости. От первого она кое-как удержалась, от второго – нет. К счастью, Стюарт Нобл был из тех, кого легко поставить на место. Один раз ей уже удалось его успокоить: пару недель назад Мари рассказала ему о золотых монетах, которые она увидела тогда впервые на экране с видеотрансляцией от ТИПА, без зазрения совести преувеличив их ценность. Ей не казалось зазорным слегка покривить душей, чтобы выторговать себе немного времени.

Играть в правильные игры с миллионерами она никогда не умела. Научный интерес – это одно, а жажда славы – совсем другое. Поэтому ей очень нужны были такие люди, как Гектор, – люди, у которых мысли и чувства никогда не отражаются на лице. Гектор и мраморную глыбу уговорил бы стать спонсором любого проекта. Именно он убедил Стюарта Нобла вложить три миллиона в ее экспедицию. Привлекать Гектора снова к этому делу Мари казалось несправедливым – она и так уже отобрала у него близкого друга и лодку, но ей ужасно не хватало сейчас его врожденной магнетической харизмы, которая действовала на всех без исключения. Мари сама была свидетельницей того момента, когда она подействовало на Тима во время какого-то благотворительного мероприятия по сбору средств для городского аквариума. У Тима бокал чуть не выпал из рук. Он был убит наповал – Мари прочла это в его глазах. И с тех пор Гектор и Тим работали вместе – им как-то удавалось справляться с расстояниями и разницей в часовых поясах, когда они разъезжались в разные экспедиции. Мари это поражало.

В ее жизни всегда все было иначе. Мужчины вели себя с ней как спасители, будто водолазное дело было опасным хобби, которое она специально выбрала, чтобы произвести на них впечатление, и с радостью откажется от него, как только уловка сработает. Ее отношения с людьми заканчивались, когда ей прилетало обвинение: «Ты слишком много работаешь», – и она всякий раз не знала, что на это ответить. Как можно работать «слишком много» над тем, о чем ты мечтала еще до того, как смогла четко сформулировать эту мечту? Одно и то же обвинение звучало во время каждой ее водолазной экспедиции, не только когда она начала искать «Калифорнийца». Хотя «Калифорниец» уж точно не способствовал налаживанию новых связей с окружающими. Но Мари никогда ни о чем не жалела. Пусть все Гекторы и Тимы в мире наслаждаются интересной работой в аквариумах, ей, Мари, куда лучше всегда было здесь, в открытом море. Прямо здесь, в таких вот плавучих кастрюлях с электроникой. Море непредсказуемо, оборудование может в любую минуту выйти из строя, но ни в том, ни в другом нет ни грамма лицемерия, ничего иного они и не обещали, а ей не надо было ни за что оправдываться перед морскими течениями и рифами.

– Доктор Адамс! – рявкнул Стюарт, и Мари, очнувшись, снова приблизила трубку к уху. – Вы меня поняли?

– Да, – машинально ответила она, но решила уточнить: – Хотя лучше повторите еще раз. Спутниковая связь у нас тут не очень, простите. Сигнал плохо ловится.

Винить в том, что Стюарт произнес ей прямо в