Навьи сказки. Часть 1. Веснянка - Анастасия Яковлева-Помогаева

какие-то асфальтированные дороги, которые к дому приведут? Мы пьяны в дупель. Девочки на каблучках стараются выглядеть презентабельно. Смотрим – едет фара. В темноте не видно. Отчаявшийся Крыс бросается фаре наперерез. Остановить ее. Прямо на дорогу. Фара проезжает мимо, даже не притормаживая. И тут мы видим, что это – милицейский «бобик». Прикинь?

– Круто. Вы настолько были пьяны, что полицейский «бобик» тормозили?

– Да, вот это, тебе хочу сказать, нам повезло. Мы потом кое-как выбрались.

– А девочки?

– Проводили их, конечно. Но они теперь на звонки не отвечают. Не знаешь почему?

– Обломались девочки насчет развлечений.

– Ты что?!! Такую развлекуху им больше никто не устроит.

Ржавая крыша, поклеванный мастером Время кирпичный парапет замка-больницы. Солнце… солнце будет везде, но только не здесь. Узкие глаза окон. Чешуйки кирпичной кладки. Оттенки от почти красного до фиолетового. Греется дом на солнце целый день, но внутрь тепло никак не просочится. Хлопают окрашенные десятками слоев белой краски больничные двери с плоскими засовами. Ходит по черному ходу людская печаль. Выглядывает робко из-за углов-переходов надежда. Терпкий запах спиртовых настоек и чего-то сладкого, чем окуривают помещения: от холеры, гриппа? Почему бы и не от чумы? Атмосфера подобающая. Сейчас появятся в больничных коридорах фигуры в длинных плащах и масках-клювах. Хочешь – не хочешь, а возвращаться в палату, в чужой дурной сон придется. Вот и ты, друг, покинешь:

– Ладушки, братан. Думаю, скоро свидимся. Дианка, кстати, твоя звонила.

– Даже не продолжай…

Так и докурили. На том и простились.

***

После ухода Юрка Алекс долго сидел один на кирпичном парапете. Весна отсюда казалась не столь больничной, а Одесса вообще была похожа на Неаполь или Париж. Сидишь один: без проблем, без привязанностей. А люди? Там где-то они. Внизу. Не доберутся до тебя со своими претензиями, вопросиками. Пытками изобразить, что им не все равно. Ага. Но вдруг возникло чувство беспокойства. Затем – страха. Затем – какой-то смутной надежды (на что? – самому неясно). Желания. Какой-то подспудный инстинкт ему говорил – ищи. Дальше – больше: ищи, не то больше не найдешь. И, наконец, ищи, иначе погибнешь. Подчинившись этому инстинкту, Алекс спустился в больничное отделение, но к себе в палату не пошел. Вместо этого он повернул за угол, где находилась подсобка. Прошел подсобку. Столовую. Свернул опять на черный ход. Наверх по лестнице.

Почему-то комнатки на чердаке оказались незапертыми. Низкие потолки. Помещения рассчитаны явно на людей пониже ростом. Двести лет назад больница строилась. Выглянул в запыленное открытое окно. Нет. Не здесь. Звало спуститься вниз, во двор. Далее – он совсем не понял, где находится. Как оказался в замкнутом кирпичном колодце. Были только стены, за пределы которых, казалось, не выбраться… но выбрался и пошел дальше: через какие-то арки.

Теперь зов оформился в голос. По нити этого голоса Алекс кружил и кружил. Прошел через череду засохших кустов в другой двор. Там какой-то бассейн, выложенный советской плиткой. Проржавевшие лесенки с надломленными ступеньками, ведущими на дно. На дне цвёлая жижа, скопившаяся после дождей. По колено или даже глубже.

Алекс подошел к краю бассейна. Повернулся к лесенке спиной. Взялся руками за шаткие поручни. Ногу на ступеньку. Алекс услышал знакомое пение. Не надо торопить! Он и так уже идет, идет… на голос, который для его слуха будто неистребимый зуд. Осталось только спуститься и обрести покой. Руки исцарапала ржавая шелуха. Но Алекс не замечает царапин. Где-то в параллельной реальности рвется об острые ости железа свитер. Скользит кед, нога в котором будто существует отдельно.

Вдруг, где-то сверху, за пределами бассейна, за пределами всего, голос:

– Маальчык… мааальчык… эй, тот, грязненький, который в бассейн лезет, ползи обратно… я не буду за тобой по всему отделению убирать!

Да, это снова она. Ангел-хранитель в белом халате, в резиновых тапках на босу ногу, так же невозмутимо стоящая в сторонке, докуривая очередную папироску. Ангелам ли удивляться каждому «оцему-полудурку», пытающемуся натащить грязи на больничный пол.

Глава 4

Мальчики и девочки, похожие на наивных эгоистичных котят, вы искренне не понимаете, что хорошо, а что плохо. Когда же возмездие достигает вас, то, не делая никаких выводов, вы точно так же, наивно, искренне изумляетесь: «Как же так?!» Ничего в вашей пластиковой головенке офисных работников не меняется. Поколение аквариумных рыбок образца 90-2000-х. Воду в вашем аквариуме все равно хозяин менять приходит, он же и корм насыплет. Можно не напрягаться. В остальном: в любви, семейных отношениях, ответственности за прирученных людей «ничего личного, это просто бизнес». Угораздило же меня год назад влюбиться в такую вот пластиковую фигурку. В Кена.

Почему я выбрала его, раз он такой «пластиковый»? Нелогично ведь получается. Неправильные девочки-социофобки должны выбирать неправильных мальчиков. Особенно если учесть, как я всю эту неправильность в людях люблю. Правильные люди, они – скучные, предсказуемые. Неправильные же не похожи ни на кого.

Общение с окружающими – это как прогулка по лесу. На обычные стройные деревца и не обратишь внимания. А вот на особенное, расщепленное, с занавешенным паутиной дуплом смотреть можно вечно. Но в итоге жить-то все равно приходится правильно, среди «нормальных» людей. Вписываться в условный круг. Вот я и пыталась. Получить условную вписку в мирке предварительно составленных расписаний. Не учла одного: для милых офисных котиков другие люди существуют лишь в качестве бесплатного мобильного приложения. Этакого гаджета. Начал раздражать – замени, выкинь своего «Говорящего Тома» на помойку. Не нужно при этом чувствовать никакой вины. Действительно, с чего бы?

Мой Кен решил утилизировать наши отношения через полгода.

После нашего с ним прощания я пыталась себе зарок дать: отрезано – забыто. Глупостью, конечно, та манипуляция с заговоренной землицей была. Хотелось, чтобы все побыстрей закончилось. Чтобы Алекс унес с собой все то, что накопилось у нас с ним за все эти месяцы. Казалось, что с ума схожу. В топь попала. И спастись даже не пытаюсь. Сижу, как обреченное животное. Бесконечный психоз, вплоть до галлюцинаций. Ожидание, что вот-вот случится нечто ужасное, стоит лишь немного ослабить контроль. Сунула ему пакетик – иди! Все с собой забирай! Думаете, получилось забыть? Ага. Только-только успокоилась, так встретила на улице его приятеля. Такое впечатление, что нарочно. Кармические грехи не отпускают? Это же не возможно было не спросить.

Идет себе Диана Владиславовна после трудового дня домой и тут видит, как один из его приятелей возле магазина сидит, пиво пьет. Пашенька? Так ведь?

Диана Владиславовна, конечно, человек вежливый. Поздоровалась. Он подскочил сумку помочь донести. Да ладно, я бы