Скрытая угроза - Никита Русов

class="p1">— Ха, ха, ха! Да ты не боись, я всего лишь пошутил, хе, хе. Видел бы ты сейчас себя со стороны, у тебя глаза чуть из орбит не вылезли. Но приятно понимать то, что ты вежлив, не то, что мой старый друг… чувырло невоспитанное.

Таррон сел на край кровати и стал надевать сапоги.

— Ладно, садись за стол, а то есть охота, — кивнул Варгас парню на место трапезы.

Купец выставил на стол двух зажаренных фазанов на деревянном подносе, приправленных розмарином. Так же поставил две деревянные тарелки и две двузубчатые вилки, которые он тоже достал из ящика. Помимо этого, ещё положил два ножа, которые всегда носил с собой. Таррон неспешно присел за стол, принюхиваясь к приятному аромату розмарина.

— А откуда у вас розмарин? — задал вопрос парень, взяв столовые приборы и отрезая ими часть от птицы.

— Хм, а ты, я гляжу, и в специях толк знаешь, — прокомментировал купец, садясь следом за ним — Я ещё и сам готовлю часто, а потому специи стараюсь держать под рукой. Кстати, если хочешь сделать острее, вот, возьми красный перец. — Варгас достал из кармана штанов маленький пузырёк и подал его Таррону, на что тот, в свою очередь, благодарственно кивнул, принимая специи.

— И да, обращайся ко мне на «ты», а не на «вы». Ладно?

— Ладно, — ответил парень, отрезав маленькую часть мяса и закидывая её в рот. — А ты, Варгас, отменный повар, — заметил парень, пережёвывая вкусную пищу.

— О, благодарю! — ответил купец, а после сам отвлёкся на еду.

— Ты, верно, не ожидал того, что здесь мог кто-либо проживать? — спросил парень спустя минуту, после того как съел очередную часть фазана. — Не так ли?

— Если честно, то да, единственная близлежащая деревня находится где-то в тридцати милях отсюда, — ответил купец. — Ты тут один живёшь?

— Не совсем, — угрюмо проговорил парень.

— Сам построил её?

— Нет. Я живу здесь уже десять лет, четыре года прожил с одним Отшельником, моим учителем. Но шесть лет назад он исчез, а лично я очутился здесь по чистой случайности. Помню, в тот день я, одетый в старые лохмотья, шёл по Алимирскому Тракту и не знал, что делать дальше. Обессилевший, я упал на холодные плиты дороги и потерял сознание, а после…

3

— Таррон, Таррон! — эхом отдавался голос в голове мальца.

Таррон пришёл в себя и через силу поднял голову, взглядом нацелившись на высокого мужчину в тёмно-зелёном плаще стоявшего перед ним с накинутым на голову капюшоном. Левая рука человека была сокрыта под тёмной тканью, а правая сжимала двухтилоновый посох, чья верхняя часть походила на ветви дерева, раскинувшиеся по обе стороны посоха. По середине, где начинались «маленькие ветви», находился небольшой пятиугольный, но очень красивый сапфир, от которого исходило чарующее свечение… Свечение, от которого Таррону хотя бы на какой-то короткий миг стало легче от того, что увидел нечто столь прекрасное.

— Поднимись, — тихо проговорил мужчина в капюшоне после недолгого молчания ребёнку, лежащему пред ним.

— Нннне-е могу, — дрожащим голосом прошептал малец. — У меня больше не осталось сил.

Лёгкие порывы ветра, налетевшие спустя мгновение, развевали плащ человека перед лежащим возле него мальчишкой и уносили прочь лежащую на дороге сухую листву. Подобно перекати-полю на другое место. Но в отличие от степного кочующего растения сухие листья не смогут посеять новые семена и даровать новую жизнь грядущему поколению деревьев, а лишь оставят блёклое напоминание о той прекрасной зелени, коей они являлись.

— А ты уверен в этом? — задал вопрос некто стоявший в плаще. Ответом ему послужило лишь гробовое молчание.

Мужчина высвободил свободную руку из-под плаща и поднёс к сокрытому лицу, сжимая её в кулак. Таррон отчётливо не разобрал того, что прошептал мужчина, но во время его чуть слышно произносимой речи рука незнакомца начинала сиять бело-золотым светом, от которого исходило приятное тепло. Простояв так ещё чуток, мужчина резко разжал кулак и вновь сжал его, но уже не так быстро и опустил руку. Свет, что исходил от его руки, в этот момент рассыпался на тысячи маленьких искорок… Они, медленно порхая, словно пушинки снега, ниспадающие с неба на пики гор Олонэс, рассыпались в воздухе. А спустя пару мгновений и вовсе растворились в нём.

После этого действа Таррон почувствовал странный прилив сил, ему показалось будто он и вовсе переродился. Оживляющая энергия растеклась по телу стремительным потоком, воскрешая его душу.

— А теперь? — улыбнувшись, всё также тихо спросил незнакомец, скрывая руку под маскировочную ткань.

Паренёк подтянул, слегка распластанные руки к себе и медленно поднялся на ноги, со странной опаской поглядывая на мужчину. На что тот поспешил заверить его:

— Меня можешь не страшиться, дитя. Я не причиню тебе зла. Следуй за мной. Судя по твоему виду, у тебя не осталось никого, — повернувшись в сторону чащи, произнёс некто в капюшоне.

Услышанное, пронзило сердце паренька незримым кинжалом, пропитанным горькой правдой и глубочайшей печалью. Таррон поник головой, а из его сапфировых глаз закапали слёзы.

— Не плачь, а лучше иди со мной. С тобой более ничего не произойдёт, я сделаю тебя сильнее и телом, и душой. Ибо когда-нибудь ты опять останешься один, и тогда тебе нужно будет рассчитывать только на себя, — мужчина ненадолго умолк, а после, вновь улыбнувшись, продолжил: — Но я всё равно вернусь и вновь буду учить тебя, но уже тем знаниям, которые не ведомы простому люду.

После этих слов мужчина, опираясь на свой посох, зашагал в сторону чащи. Он уже почти зашёл в лес, как его окликнул голос из-за спины:

— Как звучит ваше имя? — вытирая слёзы, крикнул Таррон, и приближаясь к незнакомцу, мальчишка остановился по его правую руку.

Мужчина повернулся лицом к пареньку и скинул с главы капюшон. Перед Тарроном открылось лицо молодого мужчины: островатый нос, тонкие губы, слегка пухловатые щёки, рядом с которыми вырисовывались округлые скулы, густые и вместе с тем аккуратные брови. Тёмно-каштановые волосы умеренной длины, спадающие на плечи, а из-под бровей на мальца смотрели красивые и проницательные серые глаза.

Этот поджарый мужчина был единственным лучом надежды для мальчика. Ибо именно так начал думать он, ведь незнакомец исцелил его и дал ему сил, а помимо этого ещё и предложил позаботиться о нём. А посему Таррон полностью доверился ему. Незнакомец взглянул в его наивные, отражающие чистоту и робость детской души глаза, светящиеся надеждой. А душа юноши ещё не вобрала в себя всей настоящей жестокости и обмана этого мира, но, к несчастью, уже успела ощутить боль утраты и печаль, столь глубокую, что