Песчаные сестры (Преданья колдовского мира - 2) - Андрэ Нортон

- Доброго дня... - повторил он. - А какова же была ночь, сестра-мотылек? Когда другие танцевали под луной?

Турсла очень удивилась. Так говорить о призыве, тем, более с ней, еще не назвавшей никого перед Вольтом!

Он рассмеялся.

- Не мечи в меня копья глазами, сестра-мотылек. Мужчина должен соблюдать обычаи только в разговоре с дочерьми Вольта - истинными дочерьми, - он ступил на шаг ближе. - Нет, ты ночью не искала луны, тогда кого ты искала, сестра-мотылек? - и рот его зло искривился.

Девушка ничего не ответила. Любой ответ унизил бы ее в глазах всех. Потому что их разговор слушали, хотя и с расстояния. То, что сказал и сделал Аффрик, было прямым оскорблением.

Турсла отвела взгляд и пошла вперед. Девушка была уверена, что он не посмеет остановить ее. И он не остановил. Но ее испугало, что он публично так обратился к ней. К тому же никто из слушателей не упрекнул его. Это было похоже на сознательно организованное оскорбление. Она крепче сжала руками импровизированный мешок с листьями. Почему?..

Никого не было у входа в дом Келвы, и девушка вошла с высоко поднятой головой, распрямившись, из света дня в полутьму.

- Вернулась наконец? - Паруа, служившая глазами Мафры, кисло посмотрела на девушку. - Где ты была, когда тебе нужно было стать частью урожая ночью? В эту ночь ты должна была выполнить свой долг.

Турсла уронила мешок с листьями на матрац.

- Паруа... ты на самом деле считаешь, что я должна была просить дара Сверкающей? - спросила она голосом, из которого постаралась устранить все эмоции.

- Как это? Ты взрослая женщина. Твой долг - рожать детей... если можешь!

- Если могу - ты сама сказала это, мать. Но разве мне всю жизнь не твердили другое? Что я не подлинной крови Торов и потому не должна давать жизнь ребенку из-за этой своей чужой части?

- Нас теперь так мало... - начала было Паруа.

- И потому клану нужны даже дети с изъяном? Но не таков обычай, Паруа. А нарушение обычая должно быть проделано открыто, перед гробницей Вольта, и должны присутствовать все.

- Если наше число будет уменьшаться, - возразила Паруа, - вообще некому станет призывать к Вольту. Должны быть перемены, даже в обычаях. Будет призыв - Большой Призыв. Так решено.

Турсла поразилась. Она слышала разговоры о Большом Призыве; последний состоялся много лет назад, когда народ Торов на короткое время допустил на свои земли чужестранцев. Именно тогда здесь был в плену военный вождь извне - вместе с той, говорили шепотом, кого избрал своей леди сам Корис. От этого не произошло большого зла, но потом торы закрыли болота, и теперь внешний мир в свою очередь закрылся перед ними. И даже тогда не все соглашались, что поступили правильно.

Это правда, что с каждым годом рождается все меньше детей. Она слышала, как Мафра и другие матери кланов говорили о причине этого. Может, их народ слишком стар, слишком долго пары создаются только из своих, кровь разжижается, созидательная сила слабеет. Может, поэтому они хотят заставить ее подчиниться их целям. Потому что только силой они приведут ее на призыв - к тому же ни один мужчина в Торовых топях еще не смотрел на нее с желанием. Не сознавая этого, она прижала руки к груди.

Она не дочь Вольта!

- Итак, мотылек, - продолжала Паруа; глядя на нее, как показалось Турсле, коварно и злобно, - твое тело принадлежит Торам, ты должна послужить целям Вольта. Подумай об этом.

Турсла быстро повернулась к алькову Мафры. В последние дни мать клана редко выходила из него. У нее искусные руки, их мастерство пережило исчезнувшее зрение, и она оставалась полезной людям: лепила маленькие горшки, которые потом обжигали, сплетала нити тоньше, чем ее более молодые потомки.

Но теперь Турсла увидела, что эти руки непривычно неподвижны, они бессильно лежали на коленях старой женщины. Мафра сидела с высоко поднятой головой, лишь чуть наклонив ее, прислушиваясь. Девушка нерешительно стояла перед нею, не смея нарушить это похожее на транс состояние. Но Мафра заговорила:

- Доброго дня, мотылек-дитя. Добрым пусть будет твой уход, добрым приход, тверда походка, руки полны полезной работой, сердце - теплом, а мозг - полезными мыслями.

Турсла опустилась на колени. Столь не обычное приветствие! Такое приветствие - такое приветствие полагается дочери клана, которая готовится принести ребенка! Но... почему...

Мафра подняла руку, протянула ее. Турсла быстро наклонила голову и поцеловала длинные, похудевшие от возраста пальцы.

- Мать клана... я не... мне не полагается такое приветствие... торопливо заговорила девушка.

- Ты наполнена, - сказала Мафра. - Наполнена не той жизнью, которая со временем отделится от тебя и станет самостоятельной. Но в тебе есть новая жизнь и со временем она выйдет наружу. И если это произойдет подругому, не так, как у остальных, - такова на то воля Вольта или той силы, что стояла за ним, когда он выводил наш народ из варварства. И с тобой произойдет то же, что со всеми наполненными. Так сказано в доме и клане. И если так сказано здесь, так же будет сказано повсюду в народе.

- Но мать клана, если мое тело не содержит жизни, они не поймут. И когда пройдет время и я не принесу плода, который нужен дому и клану, разве не наступит расплата? Что скажут тогда о той, что обманула дом и клан?

- Никакого обмана нет. Перед тобой задача, и ты ее выполнишь благодаря жизни, которая в тебе. И тогда откроются две Дороги, о которых я тебе говорила. Одна сюда... - старуха указала направо. - Другая сюда, - и она показала налево. - Не могу увидеть, какая станет твоей. Но верю, что выбор твой будет мудрым. Паруа... - произнесла она громче, та подошла и опустилась на колени, как и Турсла.

- Паруа, Турсла, дочь-мотылек, наполнена, и пусть дом и клан действуют по обычаю.

- Но она... она не была на призыве и выборе, не танцевала под луной, - возразила Паруа.

- Она была послана моей мудростью, Паруа. Ты оспоришь это? - голос Мафры звучал холодно. - Она ушла ночью с моего благословения. То, что она искала - и нашла, - соответствует воле Вольта. Так открыло мое предвидение. Она вернулась наполненной. Я признаю это и данным мне Вольтом Даром провозглашаю это.

Паруа раскрыла рот, словно собираясь возразить, потом закрыла. Мать клана сказала. Сказала, что Турсла наполнена. И теперь никто не осмелится усомниться в этом. Паруа покорно склонила голову и поцеловала протянутую руку. Потом попятилась, не отрывая взгляда от Турслы, и девушка поняла, что хотя Паруа открыто не решилась спорить с матерью клана, но в глубине души она сохранила свое мнение.

- Мать клана, - быстро заговорила девушка, как только убедилась, что Паруа не может ее услышать, - я не знаю, чего ждут от меня.