Тайные шефы - Юрий Ермолаев

— Ну съешь, сынуля, еще немножко, ещё пол‑ложечки… Тогда у тёти Зины не будут болеть ноги.

Гоша продолжал мотать головой. Мне это понравилось. До сих пор я видел Гошу только жующим.

— Он хочет, чтобы я была инвалидом, — пробасила другая женщина, похожая на Гошину мать, только немного ниже, но зато полнее, видно, её сестра.

Тётя Зина, засучив рукава, месила тесто в большой глиняной плошке. Нас никто не заметил. Мы потоптались в дверях, потом Павлик громко кашлянул. Обе женщины разом обернулись к нам:

— Вы к кому? Вам кого?

А та, что месила тесто, спросила самоё себя:

— Неужели я опять не захлопнула входную дверь?

Гоша от неожиданности открыл рот. Этим мгновением воспользовалась его мама и опрокинула туда ложку каши. Гоша сморщился. Хотел зареветь и выплюнуть кашу, но из‑за нас передумал и проглотил.

— Мы во… — начал было я и замялся. Говорить что мы вожатые, теперь было нельзя.

— Мы — старшие товарищи вашего сына, — выручил меня Павлик, — хотим с ним поговорить.

— Петя и Павлик — вожатые нашей звёздочки, — представил нас Гоша.

Мы сразу почувствовали себя увереннее. Значит, октябрята пока ещё не знают о нашей отставке.

— Проходите в комнату, — засуетились мать и тётя Гоши. — Приглашай гостей, Гошенька, что ты стоишь?

Все вместе мы прошли в комнату. Там стоял большой раздвижной стол, весь заставленный тарелками.

— Вы чего так рано ужинаете? — спросил Павлик.

— Это ещё не ужин, — проглатывая остатки каши, прошамкал Гоша, — мы ещё обедать не кончили.

Из кухни с противнем, полным горячих пирожков, вошла Гошина тётя.

— Угощайтесь, мальчики. Пирожки со щавелём… может, и Гошенька перекусит с вами, — пропела она.

Мы взяли по пирогу. Мама с тётей уставились на Гошу, и под их магическим взглядом он тоже взял пирог. Обе женщины обрадованно вздохнули, точно у них с плеч свалился камень, и одновременно погладили Гошу по голове. Но как только они вышли в кухню, Гоша сунул пирог за пазуху и тут же затеребил рубашку: пирог был горячий.

— Для кого прячешь? — спросил Павлик.

— Ни для кого, — оттянув ворот и дуя себе на живот, проговорил Гоша. — Надоели они! Приучили целый день жевать. Мне и в классе хочется. А там нельзя. Вот я и отучаюсь. Как отвернутся — раз! — еду за пазуху, будто проглотил. На улице какой‑нибудь собаке отдам.

— А как же суп? — спросил я. — Его за пазуху не выльешь.

— Я супом цветы поливаю, — доверительно сообщил Гоша.

Он хотел показать, как бурно стали расти цветы после его поливок, но тут Гошина мама внесла в комнату новый противень с пирожками.

— Эти уже с яичками… Кушайте, ребятки, сейчас ещё с луком поспеют.

— Не надо больше. Спасибо! Нам домой пора, — сказал Павлик и пошёл к выходу.

— Заходите ещё! — крикнула нам вдогонку Гошина мама. — С вами Гошенька хоть пирожок съел.

Когда мы оказались в безопасности, Павлик спросил меня:

— Какой вывод сделаем из этого посещения?

— Молодец Гоша! — сказал я. — Сам себя приучает к порядку. Твёрдый человек!

— А если взглянуть на это глубже? — спросил Павлик.

Я пожал плечами.

— Мне, например, стало ясно, почему у Гоши одни тройки, — сказал он.

— Почему же?

— Сытое брюхо к ученью глухо, — объяснил Павлик.

Я рассмеялся:

— По‑твоему, все хорошие ученики приходят в школу голодные?

Павлик смерил меня уничтожающим взглядом:

— Разве я об этом говорю! Неужели не ясно что чрезмерная сытость ведёт к лени? А лень сам знаешь, к чему.

К чему ведёт лень, каждый дурак знает. Но с Павликом я всё же не согласился. Если рассуждать, как он, то, вместо того чтобы учить уроки, достаточно просто не позавтракать перед школой. Вот и будешь соображать на уроках лучше любого отличника. Но это не так. Значит, рассуждения Павлика, как сказал бы его отец‑философ, лишены здравого смысла и не имеют под собой почвы.

Человек без недостатков

К концу недели мы уже знали о своих тайных подшефных вот что. Главная забота Гоши заключалась не в том, чтобы побольше съесть, а в том, чтобы отделаться от дополнительных порций, которыми всё время его пичкают мама с тёткой. Правда, действовал он неправильно: дома отделывался от еды, не наедался как следует, потому и жевал постоянно в школе бутерброды и пирожки. А ведь этими пирожками он собирался накормить после школы бездомных собак и кошек. Надо объяснить ему это.

Худущая Светка больше всего уделяла внимания своему братишке Антону. Всюду таскала его за собой, хотя это было совсем не обязательно. Светина мама не работала и очень волновалась, когда Светка уводила с собой Антона. Но ей это было просто необходимо. Оказывается, Светка решила стать воспитательницей в детском саду и уже сейчас готовилась к своей будущей профессии, воспитывая Антона. Поэтому в разговоре с нами об Антоне она иногда называла его «несносным» или «трудным» ребёнком.

Рыженькая Оля, в отличие от Светки, ужасно любила вертеться перед зеркалом. И ещё она завидовала старшеклассникам. Ведь они могут приходить в школу в модных платьях, а второклашки — только в форме. Оля считала это страшной несправедливостью. Оля мне нравилась. Каждое наше предложение она принимала с восторгом и охотно делала всё, что ей поручали. Училась Оля хорошо, только математика ей давалась трудно.

Но больше всех удивил нас Вадик. Он хоть и учился так себе, оказался удивительно разносторонним человеком. Наверно, потому, что любил читать и ходить на всякие выставки и в походы. Прошлым летом, в начале каникул, Вадик даже собирался удрать потихоньку из дома путешествовать. Насушил полный мешок сухарей, припрятал две банки «Завтрака туриста», коробок спичек, пачку соли. Но путешествовать одному скучно и опасно, особенно в тайге или тундре, где водятся хищные звери, а подбить кого‑нибудь из товарищей не удалось. Вот путешествие и не состоялось.

Дома, под своей кроватью, Вадик хранил в ящике, который сам сделал, все подаренные ему игрушечные пистолеты, пугачи, ружья и автоматы. Они были уложены в строго определённом порядке и блестели как новенькие. Это потому, что Вадик доставал их и протирал по нескольку раз в день.

Павлик решил, что Вадик будет военным и изобретет в этой области что‑нибудь выдающееся, а я подумал, что, кем бы он ни стал, обязательно будет ещё и сатириком. Уж очень метко он иногда высказывался. В зоопарке, например, зимнюю спячку зверей Вадик сравнил с каникулами лентяев. Ведь лентяи в каникулы тоже спят без просыпу. И во время нашей первой встречи, когда Вадик, изображая военного санитара, полз к доске и весь испачкался, он довольно удачно высказался: «На фронте без потерь нельзя». Да и некоторым пистолетам из своей коллекции он дал довольно точные названия. Так, например, автомат, у которого при стрельбе зажигался красный огонек, он называл «глазастой трещоткой».

Не были мы только у вежливого тихони Бориски. Павлик и идти к нему не хотел.

— Зря время потеряем. Он без недостатков.

— А ты знаешь, чем он интересуется? — спросил я и этим сразил Павлика.

Мы отправились к Бориске.

Бориска был дома вместе с рыженькой Олей. Она пришла к нему разобраться в трудной задачке.

— Бориска уже всё мне объяснил, — сказала Оля.

Ребята ещё считали нас своими вожатыми. Очевидно, старшая вожатая поставила в известность одних нас, а октябрята узнают об этом, когда она пришлёт им новых вожатых.

— Молодцы! — похвалил их Павлик. — Ваша звёздочка должна быть во всех делах первая.

— А первая звёздочка со своим вожатым в цирк ездила, — сказала Оля и восхищённо добавила: — Там гимнастка с кольцами выступает, вся в серебряном костюме!

— А мы в цирк поедем? — спросил Бориска.

— Не всё сразу, — сказал я. — Зато первая звёздочка в зоопарке не была и на пони не каталась. А вы… — Тут я увидел, что мне моргает Павлик, и осекся. В самом деле, нечего было вспоминать этот случай. Я проглотил недосказанную фразу и спросил октябрят: — Чем теперь будем заниматься?

— Бориска обещал мне показать, как делать бумажных петушков, — сказала Оля, — он их быстро делает.

— Если можно, я покажу? — спросил вежливый Бориска.

— Конечно, конечно, — торопливо проговорил я, — занимайтесь чем хотите. Мы к тебе просто так зашли.

— На огонёк, — пошутил Павлик.

— Они у меня позавчера были, — сообщила Бориске Оля, — мама их чаем с вишнёвым вареньем поила.

— У меня мама поздно придёт, — сказал Бориска, — но, если хотите, я поставлю чайник.

— Что ты, что ты! — замахали мы с Павликом руками. — Не хотим мы чая.

— Мы и у Оли отказывались, только её мама уговорила, — сказал Павлик. — Покажи‑ка лучше, как ты этих петухов делаешь.

Бориска достал цветную бумагу, отрезал от неё квадратный кусочек и очень быстро сложил из него петушка.

— Ты помедленнее, — попросила Оля, — так я ничего не поняла.

Бориска стал терпеливо складывать квадратный кусочек бумаги, чтобы Оля запомнила, как делается петушок.