Одна одинокая звезда - Олег Котенко

Орел брел очень долго. Его одолевал голод, нестерпимо хотелось пить. Орел мучился головной болью, которую никак не удавалось прогнать. Наоборот, она только усиливалась, когда он принимался массировать виски и затылок. И еще - он время от времени впадал в состояние, чем-то напоминающее бред. Да, черт возьми, это и было бредом! Орел совершенно не ощущал усталости. Усталость текла сквозь него подобно реке. Ноги настолько привыкли сменять один шаг другим, что делали это чисто автоматически, без какого-либо участия сознания, рассудка и вообще мозга. Когда на Орла накатывало, он видел, как погруженная в дымную черноту пустыня изгибается волнами. Как дорога становится то черной, то оранжевой, и задирается кверху зигзагами. Рядом с ним появлялись то громадные печальные слоны, то космические корабли. Под ноги падали метеориты и дохлые чайки без перьев. Один раз Орел увидел громадного "Руслана", летящего на высоте нескольких метров. Самолет даже не летел, а плыл над землей. Иллюминаторы были открыты, из них выглядывали люди и махали ему рукой. Орел тогда побежал за самолетом, но все никак не мог догнать не смотря на то, что двигался он крайне медленно. А люди в иллюминаторах махали ему руками, бросали конфеты и щелкали фотоаппаратами. Внезапно хвост самолета отвалился и из открывшейся дыры выбросили сколоченный из бревен крест с прибитым к нему Иисусом. Иисус тихо стонал. Когда Орел подбежал поближе, он уже умер и быстро растворился в воздухе. Следом за распятием из дыры бросили огромный целлофановый пакет с карамелью "Му-му". Орел подобрал с земли камень, швырнул в самолет... ...не было там никакого "Руслана". Орел стоял на ветру, обливаясь потом.

...Орел все брел, а дорога уходила дальше и дальше, за самый горизонт. И тут ветер донес грохотание железа. Орел вскинул голову, обожженый надеждой. Впереди полз автобус. Тот самый. Только еще более ржавый. Сжигая остатки сил, он побежал. Но ветер превратился в упругую подушку. Орел нагнул голову, изо всех сил отталкивался от асфальта ногами, но продвигался буквально по сантиметру. Ветер высушивал глаза и рот, забивал горло грязным воздухом. Орел потерял сознание. Очнулся он в полной темноте, но это оказалась всего лишь чернота в глазах. В небе слепым пятном висело солнце. Орел судорожно сглотнул, сморщился от боли в сухом горле. Глаза пекли так, что хотелось грызть асфальт. Сквозь пелену слез Орел увидел человека. Это был молодой мужчина в белой рубахе почти до колен, бежевых джинсах и сандалиях. У него были длинные, до пояса, смоляно-черные волосы. И такие же черные глаза. - Пить, - прохрипел Орел. - Дайте воды. Черноволосый поднял голову Орла рукой и приложил к его губам флягу. Орел пил жадно и много, и когда фляга опустела, он почувствовал себя совсем плохо. Голова раскалывалась от гула и боли, перед глазами плавали круги. Орел чувствовал, что еще чуть-чуть и он снова лишится сознания. Но все прошло так же внезапно, как и началось. Орел сел, подобрав под себя ноги. - Благодарю вас, - сказал он. - Значит, я здесь не один... Черноволосый улыбнулся. - Ты здесь не один, - сказал он. - Но это не уменьшает твоего одиночества. По этой дороге много людей прошло. Я ходил по этой земле и обошел ее. - И куда ведет эта дорога? - спросил Орел. - Куда я могу прийти по ней? - Никуда, - черноволосый покачал головой и присел на корточки. - Я ходил по земле и обошел ее. - Так, значит... - Орел запнулся. - Это теперь навсегда? - Нет. Разве ты бессмертный? Орел посмотрел в черные глаза незнакомца. - Но даже в Аду можно жить, - сказал черноволосый. - Дьявол, - прошептал Орел. - Человек! - воскликнул черноволосый и процитировал, подняв подбородок: - Он же, обравтившись и взглянув на учеников своих, воспретил Петру, сказав: "Отойди от меня, Сатана, потому что ты думаешь не о том, что божие, но что человеческое".

...не было никакого Сатаны. От черноволосого не осталось и следа. "Снова бред", - подумал Орел. Но рядом с ним лежала книга. В потрепанной обложке, грязной, покрытой масляными пятнами. На обложке было написано "Лениздат. 1958". И все. Внутри были только пустые, желтые и серые страницы. К тому же, книга рассыпалась. Вмиг листки, подхваченные ветром, взмыли в воздух. Через полминуты в руках у Орла осталась только картонная обложка. В приступе бешенства Орел разорвал ее, разгрыз зубами. Он отрывал куски картона, жевал их, выплевывал на землю и растаптывал ногой. Остался только крохотный кусочек зеленой клеенки, которой была оклеена обложка. Орел с минуту тупо смотрел на него, а потом запрятал в карман. В нем внезапно проснулась нежность и любовь к этому кусочку. Он собрал руками ошметки обложки в одно место, сгреб землю и соорудил над ними небольшой курганчик. После чего повернулся и вышел на дорогу. Орел был как пьяный. Тело стало резиновым, и он принялся выламываться в каком-то диком танце. Впрочем, недолго. Орел повалился на асфальт и пополз вперед. Ползти было интересно, гораздо лучше, чем идти. Когда идешь, дорога видна далеко-далеко, а так будто открываешь каждую новую пядь ее. И сухие сорняки вдоль дороги - словно две стены, словно деревья. Орел полз, пока не стер себе все локти. Потом он встал и ощутил резкую перемену - картина мира моментально стала другой. Он еще немного поплясал на дороге, потом подобрал на обочине камень и швырнул его вперед. Камень упал с подскоком. Орел подошел, снова подобрал, бросил дальше. Так идти оказалось тоже интересно - отмеряешь себе отрезок броском камня, подходишь, снова... Орел захотел забросить камень далеко, чтобы идти было долго. Размахнулся, кинул. Камень не падал, а наоборот - все уменьшался в размерах. Он так и не упал на землю. Орел сел на асфальт и заплакал. И не заметил, как уснул.

Проснувшись, Орел заметил, что лежит посреди дороги, раскинув руки в стороны. Ноги его были сведены вместе и схвачены вмурованной в асфальт скобой. И каждая рука тоже. Орел рванулся, еще раз. Ничего не получалось и он закричал. Крик выходил тяжело, с болью в груди, словно игла, пропарывал внутренности. По лицу потекла кровь из ссадины на лбу. На руках и ногах тоже появились раны. Дорога быстро поднялась и приняла вертикальное положение, после чего превратилась в бревенчатый крест. Орел висел на нем. Внизу стоял Аристарх и Иван Иванович. - Ну? - сказал Аристарх. - Теперь ты понял, что отличает нас? Одиночество! Орел открыл рот, чтобы что-то сказать, но захлебнулся слюной и закашлялся. Аристарх покачал головой. Орлу показалось, что он смотрит на него с сочувствием. - Орлы не должны висеть на крестах, - сказал Иван Иванович. - И так хватает. Он показал рукой в сторону. Орел повернул голову и увидел дорогу, асфальтовую ленту, которую он ненавидел всей душой. Вдоль дороги стояли такие же кресты и на каждом висел человек. У каждого над головой была прибита табличка с надписью: "Этот человек не пожелал быть богом". - Орлам не место на крестах, - сказал Аристарх. Орел попробовал двинуть рукой и не встретил сопротивление. Бревно гнулось, как резиновое. Он свел руки вместе, согнул их. И зачем-то нагнулся вперед и взмахнул руками, как крыльями. Крест вырвался из земли. Иван Иванович улыбнулся, а Аристарх захлопал в ладоши. Орел поднял лицо к небу, где серым слепым пятном неподвижно висело солнце. ...По серой земле бродили люди. Они все шли в одно место, а там черноволосый Сатана в белой рубахе что-то говорил им. Говорил оживленно, жестикулировал. Люди молча выслушивали. Орел не хотел смотреть вниз. Он был все так же одинок. Но теперь он был Орлом.