Горькие ягодки (СИ) - Вайз Мариэлла

Лидкины пальцы обвивают эту кнопку как бледные змейки с алыми головками. И большой палец, кажется, пробрался ниже. Прямо туда. Я с трудом отрываюсь от бессовестной Лидкиной руки и напарываюсь на насмешливый взгляд Андрея. Он подмигивает мне на прощание, уходя.

– Фу, хоть топор вешай, – распахивает настежь окно Элька.

Порывы свежего морозного ветра врываются в наш временный дом, унося с собой терпкую смесь запахов и заодно выметая тепло.

– Закрой, Элька, холодно… – меня бьёт крупная дрожь. И не только от холода. Я только сейчас окончательно осознала, что это был Андрей. И что окажись мы сейчас, в эту секунду, неведомыми путями наедине, та наша ночь повторилась бы, стоило ему лишь захотеть. Без малейшего сопротивления с моей стороны.

Да что там, сопротивления. От одного его взгляда волна удушливого жара залила меня всю. Каждая клетка моего несчастного тела с готовностью тут же вспомнила ту ночь. Ту ночь, в конце которой он позвал её, напоминает разум, отрезвляя меня. Неведомую мне Элечку. И мою нынешнюю подружку зовут так же. Вот ведь ирония судьбы.

– Ой, фу, гадость какая, ты только посмотри, Марианка, – Элька брезгливо тычет пальцем на полотенце, на котором виднеется использованный презерватив.

– Ой, ха-ха-ха! Смотри, – не успокаивается Элька, – смотри, Марианка, – а шарик-то, ха-ха, выжатый!

Ну да, содержимое презерватива явно специально выдавлено на наше лагерное вафельное полотенчико и ещё, похоже, и размазано по нему.

– Ну надо же, как своей спермой ребятишки дорожат, – насмехается Элька, – чтобы, упаси, никто не воспользовался, так сказать.

Элька брезгливо кончиками пальцев подцепляет развратное полотенчико и запихивает его под Лидкин матрац.

– Там ещё и на Натальиной кроватке такой же подарочек, – подсказываю я Эльке.

– Ужас какой. Прямо оргия, – возмущается Элька, – нет, ну просто ужас, нравы здесь какие. Ты не обижайся, конечно, Марианка, но у нас такое в принципе невозможно. Знала бы моя мама, что я буду свидетелем таких гадостей, ни за что в Москву не отпустила бы.

– Ну да, Элька, ты теперь, можно сказать, сама испорченная, – хихикаю я.

Элька Ронтиди приехала в наш универ учиться из дружественного южного государства, одной из стран СНГ. Много-много лет назад мы с ней жили бы в одной стране, а вот теперь оказались в разных. Но исторической Элькиной родиной является Греция. Да, Элька самая настоящая гречанка, у неё огромные карие глаза, длинные пушистые ресницы, густые тёмные волосы и классический греческий профиль.

Элька очень правильная девчонка, ей кажется диким вести активную половую жизнь с разными ребятами, да ещё и не сочетаясь узами брака. В нашем универе на самом деле много девчонок с такими взглядами. Но удачно выйти замуж, конечно, хотят все. И я… была такая раньше. До того, как увидела Андрея…

Андрей. Он перевернул моё мировоззрение и саму мою жизнь. Я согласилась бы проводить с ним ночи без всякого брака, просто так. Столько, сколько он хотел бы этого. Лишь бы видеть его, лишь бы прикасаться к нему. И пусть он потом бросил бы меня. Как других девчонок. Пусть.

Зато в моей жизни была бы самая настоящая сказочная любовь. Правда, только с моей стороны. Ну и что. Мне бы хватило. Я бы любила его за двоих. Вот только самому Андрею моя любовь ни к чему. Бывает...

В оставшееся до конца смены время я больше не видела Андрея. Хотя и принимала самое активное участие в жизни нашего лагеря. Один раз мы с Элькой даже ходили в лагерь технического универа. Просто так, посмотреть. Но ни в этом лагере, ни на дискотеках, которых я не пропустила ни одной, Андрея не было. Постепенно я успокоилась и перестала прокручивать в памяти минуты нашего общения.

А перед началом учёбы даже съездила домой и вполне смогла быть собой прежней. Так что наши с мамой посиделки прошли в прежнем, спокойном и привычном режиме. Моей мамочке и так досталось в жизни выше крыши, поэтому ни к чему огорчать её ещё и моими смешными проблемами. Ну, подумаешь, безответная любовь. И что? Это случается сплошь и рядом. От этого не умирают, а просто переживают это время и всё. И я переживу, никуда не денусь…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Тем временем начался второй семестр. Как и всегда, меня с головой захватила учёба. Я аккуратно посещала лекции и семинары, мои вечера были заняты выполнением домашних заданий и чтением книг. И да, я начала ходить на дискотеки, проводившиеся по субботам в общаге, и в своём новом облике Марианны даже имела неплохой успех у противоположного пола.

Правда, к сожалению, ни один из парней мне не глянулся, но меня это не особо заботило. Ведь лиха беда начало, впереди ещё много всяких знакомств, со временем я обязательно забуду Андрея и смогу более-менее благополучно устроить свою жизнь не хуже других.

Так что жизнь моя постепенно вошла в свою колею, а ночь с Андреем, к моей великой радости, стала потихоньку покрываться туманом забвения. Пока однажды она не напомнила о себе самым неожиданным для меня образом…

глава 6

Марианна

Я старательно записываю лекцию по психологической диагностике. Предмет довольно сложный, и я полностью сосредоточена на глуховатом голосе лектора. Может быть, поэтому я не сразу обращаю внимание на лёгкую тянущую боль внизу живота.

Лекция заканчивается, девчонки и немногочисленные ребята с весёлым гомоном покидают аудиторию. Я тоже привстаю было со скамьи, намереваясь собрать свои вещички и идти вместе со всеми на следующее занятие, но меня пригвождает к месту всё та же усиливающаяся боль вкупе с ощущением внезапного кровотечения.

Вот чёрт, у меня не бывает внезапно так много, обычно начинается по капле, и я вполне успеваю принять меры. Чёрт, чёрт, что же делать? И откуда боль? У меня никогда не болело там. Простудилась я, что ли, в лагере? Вот, блин, добегалась на лыжах по морозцу. Я в растерянности. Наверняка на джинсах уже расплывается кровавое пятно. Вот чёрт.

Я встаю, прикрываясь спереди тетрадкой, а сзади рюкзаком. Добегу как-нибудь до раздевалки. Но при первом же резком движении боль внизу живота усиливается до такой степени, что я сгибаюсь пополам. Ох, ёлки. Я вновь опускаюсь на скамью. В аудиторию потихоньку стягивается следующий курс. Меня начинает охватывать страх.

Что со мной? А вдруг это что-то страшное? А вдруг внутри меня созрела, например, киста, которая может лопнуть в любой момент? У нас так было дома у соседки, она еле выжила. Я плюю на то, как это будет смотреться, и дрожащими пальцами набираю скорую. Диктую свои данные, местонахождение. На стадии перечисления симптомов первый раз радуюсь, что у нас учатся практически одни девчонки.

Не представляю, как бы я рассказывала в толпе ребят про кровотечение и боль внизу живота. Ближайшие девчонки сочувственно советуют не двигаться на всякий случай, а лучше вообще лечь на скамью, благо возможность есть.

Кто-то объясняет подошедшему лектору мою ситуацию. На моё счастье, лектор женщина. Следующую лекцию я просто лежу на твёрдой скамье, подложив под голову рюкзак. Боль затихает и кровотечение, кажется, останавливается. Но я так испугалась, что без звука соглашаюсь на госпитализацию с приехавшим довольно быстро врачом скорой.

Да, Марианна, это только ты можешь так триумфально покидать лекцию, поддерживаемая людьми в белых халатах, на глазах целого курса, спасибо, хоть не нашего. Ужас какой-то. В очередной раз радуюсь нашему девчачьему контингенту. Какая-то добрая душа даже одолжила мне длинный, почти по колено, кардиган. Так что я даже прилично выгляжу. Рядом с врачами я чувствую себя спокойно, думаю, умереть ни при каких раскладах мне не дадут.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Потом я не менее триумфально несусь в больницу на врубившей оглушительную сирену скорой. Надо же, машины рассыпаются перед нами как тараканы. Смешная ассоциация, Марианна. Но в приёмном покое мне уже не смешно. Врачи скорой сдают меня с рук на руки хмурой пожилой женщине, врачу приёмного отделения.

Первым делом мне делают УЗИ. Врач долго водит по моему животу холодным стержнем, внимательно смотрит на экран компьютера, диктует непонятные мне термины и цифры медсестре. Я понимаю лишь слова «в пределах нормы». Странно, если всё в пределах нормы, зачем тогда мне берут кровь из вены и из пальца?