Московские дуры и дураки - Иван Прыжов

Автор считает вопрос о лжепророках делом богословским и старается его разрешить на основании священного писания. Мы считаем этот вопрос чисто гражданским, ибо знаем, что пророков теперь нет, следовательно всякий являющийся таким есть лжепророк, и на этом основании считаем Ивана Яковлевича подсудным не Собору, а Частному Приставу.

Наконец, автор говорит про Ивана Яковлевича следующее: этот старец подвизается духом и истиною за самые современные и живые духовные наши интересы (бедная современность! несчастные духовные интересы! бедный народ!), а именно, не ведомо почти никому (да вы как же узнали это?) старается с одной стороны о возведении нашей мирской или светской жизни и мысли в духовный свет любви Божией во Христе, а с другой — о склонении и духовных и благочестивых стремлений на тот путь, чтобы во всех средах человеческой жизни выводить на свет знания и употребления несметные богатства той же любви к нам Божией. — Поняли ли вы, читатель, высокое значение Ивана Яковлевича! Ну, пойдемте ж скорей к нему и преклонимся пред ним, и уверуем в него! И окрестит он нас по-своему, и сделаемся мы все юродивыми, и станем на крестцах, на площадях пред изумленными глазами народа, вызывать из гробов матушку Русь! Греки для обращения Владимира показывали ему страшный суд; мы же для обращения народа покажем ему кое-что получше, покажем ему картину древней Руси.

Картина

«Чернецы и черницы (см. Наше Время № 45), бабы и девки, мужи и жонки, лживые пророки, и старицы и старцы волосатые, то в рубище, то босые в одних рубашках, то совсем нагие; одержимые бесами и блаженные, святоши и окаянные; лишенные разума, прокураты и целые строи каликов и лазарей, чудотворцы, подьячие и „пахабные“ (см. Послание Даниила Заточника и Лилова „о Кириловой книге“, стр. 21), ходят, ползают, лежат, гремят веригами, трясутся, скитаются по улицам, и по селам, и по деревням, и в волостях. Одни собирают на церкви, другие пророчествуют об антихристе; эти поют стихи, а те показывают раны. Во время служб по церкви бегают шпыни человек по десяти и больше, с пеленами на блюдах собирают на церковь, являются малоумными: в церкви смута, брань, драка, писк и визг, драка до крови и лай смрадный, ибо многие приносят в церковь палки с наконечниками»….

Нет училищ, и такая безграмотность, что в половине XVII века Софийский собор в Новгороде никак не может найти себя грамотного ризничего. Титул, борода, табак, да сложение перстов важнейшие государственные и общественные вопросы. Замер русский язык, а вместо народа — толпы холопов и рабов. Вместо международных отношений — нетерпимость всего чужого и страшная боязнь за свое, вместо любви — проклятия, вместо народного богатства — логовище нищих. И заключенная в самой себе, покрывается русская земля кромешной тьмой, где, не видя друг друга, борются насмерть фанатизм, ереси, крамолы, язычество, пьянство, бедность и разврат….

Чтоб быть вполне беспристрастным перед читателем и перед автором статьи в «Духовной Беседе», приводим здесь эту статью целиком, — и отдаем наше дело на суд всему, что ни есть просвещенного у нас.

— Несколько замечаний по поводу статейки в «Нашем времени» о мнимом лжепророке. В «Нашем времени» (№ 34) помещена статейка г. Прыжова, озаглавленная таким образом: «Иван Яковлич, лжепророк». Лжепророчество, — это такое ужасное преступление, в котором посягают на имя Божие и даже на вдохновение божественное в делах и словах одной лжи и обмана; это самый губительный и нетерпимый вид духовного святотатства. Потому сколько непростительно было бы, заметив такое преступление, молчать о нем, не выводить его на чистую воду истины; столько же в обличении его надобно быть основательным и осмотрительным. Итак стоит разобрать, насколько основателен отзыв г. Прыжова о старце, к которому многие прибегают за духовною помощию.

Основание к разбору трудного вопроса о лжепророчестве находим, у св. апостола Иоанна Богослова. Он пишет: возлюбленнии, не всякому духу веруйте, но искушайте духи, аще от Бога суть: яко мнози лжепророцы изыдоша в мир. Значит, автор статейки об Иване Яковличе поступил прекрасно, «решась подойти к нему и подвергнуть его изучению» испытательному. И надобно отдать г. Прыжову справедливость: он обнаруживает в своей статейке такое прямодушие и искренность, такое стремление к основательности в изучении взятого предмета, что, при всей беспощадной резкости его приговоров, припоминается само собою слово Христово о подобной беспощадности Нафанаила: се во истину израильтянин, в немже лести несть. Что есть лучшего в его статье, — это именно благородная досада отчетливой мысли на темную безотчетность и бессознательность, в которой у нас свободно коснеют многие. Дай Бог только, чтобы г. Прыжов свое «изучение» известной личности почел конченным не прежде, как рассмотрит ее не с той только одной стороны, с которой он подошел к ней на первый раз. Я желаю только добросовестности, осмотрительности и самообладания, чего требуют и «Московские ведомости» относительно гласности журнальной.

Всякое дело, по пословице, мастера боится; не зная, например, того или другого языка, как следует, очень просто можно, и с доброю волею и с любовию к истине, сочинить слова из этого языка, совсем невозможные в этом самом языке. Так и во всем. Вопрос о лжепророчестве есть дело, очевидно, богословское; надо искать такого же и руководителя по этому делу. И вот, глубочайший из богословов — св. Иоанн Богослов дает такое правило к разпоз-наванию лжепророков: о сем познавайте духа Божия, и духа лестна: всяк дух, иже исповедует Иисуса Христа во плоти пришедшa, (исповедует, разумеется, не такою верою, которою исповедуют иные Бога видети, делы же отмещутся Его, но верою, входящею в самую силу исповедуемого богоплощения, следовательно, исповедует, движась Христовым человеколюбием к очищению самого плотского или материального и земного от греховных скверн) — всяк такой дух от Бога есть. И всяк дух, иже не исповедует Иисуса Христа во плоти пришедша, не признавая основания истины и добра в Боге Слове и именно в духе той Его любви к человечеству, по которой Он плоть бысть, — такой дух от Бога несть (4 Иоан. 4, 4–3). По такому ли правилу г. Прыжов изучал «Ивана Яковлича»? Напротив, во всей его статейке, показывающей впрочем в нем специальное знакомство с древностями, по крайней мере с старинною русскою жизнью, нет ни одной черты, взятой из искусства распознавать лжепророков, какому учит Иоанн Богослов. Потому г. Прыжов, если водится не самолюбием, а искреннею любовию к истине, должен согласиться, что в беспощадном его приговоре об Иване Яковличе, как о лжепророке, возможна очень горькая ошибка.