Кексик для неандертальца - Дарья Пасмур

и шелк, разрезы сзади и спереди, разный процент демонстрации оголенного тела. Одна я все еще не нашла того самого платья.

Я искала нечто такое, от чего у Ильи отвалится челюсть. Воображение рисовало, как он пересекает зал навстречу мне, едва я войду в своем элегантном, но дерзко-чувственном наряде. Ничего не говоря, он обхватывает своей нежной рукой мою талию, прижимает к себе так, что я чувствую, как напряжено все его тело. "Как же долго я этого ждал!", — разгоряченно шепнет он, а я, игриво качнув бедрами, отвечаю: "Так чего ты медлишь?". И мы, как герои остросюжетного любовного романа, кружимся на танцполе под страстную музыку и завистливые взгляды коллег. Я прикусила губу, воображая, что же будет потом.

После рабочего дня я отправилась в торговый центр за новогодними подарками для родителей. На днях говорила с папой по телефону. Он, конечно, снова сказал, что все в порядке, но по его тону я поняла — покой нам только снится. Хотелось отыскать для родителей что-то милое, подбадривающее и дающее надежду. Настоящая любовь, а именно такая любовь у моих родителей, не угасает от мелких бытовых проблем.

Мне вспомнилось, с каким трепетом папа всегда рассказывал об их с мамой встрече. Он в тот день получил диплом инженера. С однокурсниками они пошли в парк есть мороженое и, как водится, кадрить девчонок на вечерних танцах. Там папа и повстречал ее — длинноногую белокурую красавицу, плавно двигающуюся на танцполе. Ее глаза были закрыты, губы расплылись в загадочной улыбке, а движения были легкими и манящими, будто в ее голове звучала совсем иная музыка. Ведь остальные отплясывали так, что искры летели. "Волшебная" — вот, что папа всегда говорил о маме. И всю жизнь боготворил ее за то, что она его выбрала.

А что мама? Она всегда отшучивалась, что пошла с папой на свидание, потому что у него была своя квартира и маячила впереди хорошая работа, а она приехала из глухой деревни. Мы с папой в такую причину не верили. Разве можно выйти за моего идеального папу только из-за квартиры?

Предновогодняя суета захватила город с головой. Отправиться за покупками в пятницу в конце декабря было фатальной ошибкой, но деваться некуда.

Подарок для отца я присмотрела уже давно, так что первым делом я пошла в оптику за новеньким кожаным кейсом для очков. Папа из тех людей, кто затаскивает любимые вещи до победного, так что прежний чехол выглядит так прискорбно, что, возможно, мама начала пить из-за него.

С подарком маме все обстояло немного сложнее. Она женщина с непростым характером, и угодить ей — что-то за гранью реальности. Помню, как в детстве я рисовала незатейливые картинки, которые папа вешал на холодильник, а мама снимала и складировала в коробке, чтобы те не портили интерьер. Вот настолько отвратным было мое творчество.

Что подарить женщине, которая любит все красивое? Илью Блюдинова! Я посмеялась собственным мыслям. Да, он ей определенно понравился бы. А папе? Папа был бы рад увидеть счастье в моих глазах, независимо от того, красивый мужчина со мной или нет. Вообще, думаю, он скорее нашел бы общий язык с Федей в его дурацком комбинезоне. Хотя, если Федю переодеть, то он смог бы покорить и маму. Снова приходится гнать из своей головы образ этого сантехника. И все же, какой теплой и крепкой была его грудь под мокрой футболкой.

После долгих хождений от магазина к магазину я прикупила для мамы облегающую кофточку жемчужного цвета. Я так устала искать для нее подарок, что было уже абсолютно все равно, оценит она или нет. Я свою часть сделки выполнила.

Мой телефон булькнул из кармана звуком нового сообщения. Присев на скамейку напротив магазина мужской одежды, я достала телефон и открыла в мессенджере сообщение с незнакомого номера.

“Футболка перешла в разряд домашних. Если вдруг тебе интересна ее судьба”.

К сообщению было прикреплено селфи Феди в той самой зеленой футболке с отчетливым пятном на груди. Я не смогла сдержать глупой улыбки. Отчего-то стало весело и тепло на душе. Если бы я была хорошей хозяйкой, то рассказала бы ему несколько способов выведения кофе с одежды. Будь я его хорошей хозяйкой, то сказала бы: “Выбрасывай к чертям, тебе хорошо и без нее”. Но я не его хозяйка.

Как же ужасно иногда звучат мои мысли.

Быстро напечатала Феде ответ:

“Прости меня еще раз! Где ты взял мой номер?”

В ожидании сообщения я рассматривала витрину, с которой на меня глазел жуткий манекен в такой же темно-зеленой футболке, как у Феди. Не то что бы я собиралась покупать ему подарок, но в моем случае это скорее возмещение ущерба. С лукавой улыбкой на лице я приобрела футболку и отправилась в маленькое ателье, чтобы добавить кое-что от себя.

На эскалаторе за мной поднималась девушка, болтающая по телефону. Невольно я подслушала ее разговор:

— Блин, платье просто отвал башки! Но осталось последнее, а мне маловато. Похудеть не успею. Крис, это такой облом!

Я резко развернулась, пакетами задев мужчину перед собой.

— Что за платье? Мне нужен отвал башки! — наверное, я выглядела дикаркой в этот момент, потому что девушка замерла и испуганно ткнула пальцем в магазин, чья вывеска почти исчезла, оставаясь этажом ниже.

Поднявшись, я ринулась бежать на эскалатор, ведущий вниз. Летела как сумасшедшая, будто кто-то подслушал наш разговор и тоже захотел это же платье. И с чего я вообще взяла, что оно мне подойдет?

Но платье оказалось тем самым.

Манекен стоял в центре магазина. Такой же стройный и длинноногий, как я. Платье на нем было отвал башки. Вот именно так и никак иначе. Отлично, платье на корпоратив найдено!

Глава 5, в которой я теряю контроль над ситуацией

Всю ночь я крутилась в постели, воображая, как вхожу в тускло освещенный зал клуба. Как сотни глаз устремляются на меня. А я вижу только его. Вот он, Илья Блюдинов, стоит прямо напротив меня. В его руке бокал холодного шампанского. Он не может отвести от меня голодного взгляда.

Грациозно покачивая бедрами, я иду прямо к нему. Люди вокруг ахают и охают, они словили волну моего магнетизма.

Подхожу к Илье, беру бокал из его руки и делаю глоток, глядя прямо в глаза мужчины своей мечты. Вижу, как он нервно выдыхает, как движется кадык на его шее, как глаза изучают мое лицо. Да, мой мальчик, сегодня я принадлежу тебе.