Сердце Изнанки (СИ) - Еленец Ксения

Янкина квартирка так отчаянно ютилась к окраине города, что практически прижималась стеной к вокзалу. Конечно, станция метро к деревне общины была ближе, но Владу до неё пилить было прилично. К тому же, подземные поезда вечно задерживались и застревали. То нежить под колëса кинется, то труп бродяги найдут в заброшенной ветке. То блуждающий рынок накроют.

Наземные поезда в этом плане казались надëжней.

Толпу малолеток Влад заметил издалека. Они были шумными, наглыми и напрочь лишёнными шапок. Обычные, в общем, малолетки.

Та, кого они зажали, окружив и отрезав пути к отступлению забором, была младше. И в шапке. Домашняя такая девочка лет тринадцати в длинном пуховичке и белоснежных вязанных рукавичках.

Разбитная крашенная в ядовито-зелëный девица с пирсингом во всех возможных местах, держала мелкую за руку. Задранный рукав пуховика обнажал блестящий бок кандалов. Одарëнная.

Браслеты действуют на некоторых обывателей как красная тряпка на быка. Служат индикатором, что перед тобой урод, опасный выродок Изнанки, причина того, что простых граждан жрут на улицах собственного города потусторонние твари.

Детвора распалялась. Одарëнная уже откровенно ревела, размазывая по щекам слезы, испуганно и по-детски отчаянно. Зря. Страх разжигает азарт. Чужие слезы действуют на толпу будоражаще. Теперь они точно не отстанут, пока не доведут одарëнную до ручки. Или пока им кто-то не помешает.

Влад смотрел на пухлощëкую зареванную девчонку и видел перед собой совсем другое лицо. Так похожее на его собственное — скуластое, с носом-картошкой и мамиными зелëными глазищами.

Янка никогда не ревела. И не просила о помощи. Молчала, смотрела исподлобья, словно искала у противников слабые места. Терпела тычки и удары. А потом Влад увидел синяки.

Им было почти по двенадцать, когда произошел Инцидент. Янка как раз начала выдавать первые стихийные выбросы. Тогда по свежей магоненависти ей пришлось очень несладко. Её так же ловили толпой, зажимали, хватали за руки, избивали. Пока об этом не узнал Влад.

Конечно, может показаться, что два двенадцатилетки это немногим круче, чем одна двенадцатилетка. Но это не так. Один против всего мира — это смертник. Изгой, отшельник, стеклянный столп посреди пустоши — конструкция хрупкая и нелепая. А если за твоей спиной стоит товарищ, готовый рвать за тебя глотки, вы становитесь почти непобедимыми. Пусть порой очень побитыми, но непобедимыми.

У этой одарëнной за спиной было пусто. Триггер потянул за собой всю волну той мути из детства, и Влад почти сунулся в толпу мелочи. Почти.

А потом вспомнил, как его, уже после Янкиного отъезда в Академию, так же ловили шайки одарëнных. Только у них тычки были серьёзнее. Кандалы блокировали способности к перемещению, но не магию. После некоторых таких стычек отлёживаться приходилось очень долго. Глава общины смотрела хмуро, пыталась допытываться, но Влад упрямо молчал. Тоже играл в гордого воина. Впрочем, сложить два и два и понять, что пацана из общины отлавливает одарëнная шпана с соседнего района смог бы и пятилетка. Ульяна смогла. Методы у лидера общины были далёкими от гуманных, но доходчивыми. Ребят из её поселения больше не трогали.

Тычки из обидных переросли в болезненные. Чьи-то шаловливые ручонки сорвали с головы девочки шапку. Вырвавшиеся на волю куцые русые косички, о сестрице не напоминали, и Влад прошёл мимо. Попытался пройти.

Поравнявшись с малолетками, он случайно поймал зарëванный взгляд зелёных глаз. Совсем не похожих по оттенку. Совсем не похожих по выражению.

— Да провались всё на нижний уровень Изнанки, — простонал Влад и повысил голос. — Э, молодёжь, сделайте так, чтобы через секунду я никого из вас здесь не видел.

Подростки обернулись резко, вспуганной волчьей стаей. Они хмуро молчали, исподлобья сверкая глазами, злыми и настороженными.

Волчата, пусть и сбившиеся в стаю, были ещё мелкими, чтобы рычать на здорового дядьку. Уходили они лениво, показывая, что делают одолжение. Конечно, отойдя на безопасное расстояние, самые дерзкие начали подтявкивать, но надолго запала не хватило. На сегодня веселье было испорчено и смысла торчать на морозной улице не осталось.

Мелкая одарëнная смотрела огромными, полными слëз глазами, жмакая в руках поднятую шапку.

— Иди домой, пока они не вернулись, — буркнул Влад и девчонку словно смело.

Снег продолжал валить крупными разлапистыми хлопьями, заметая следы недавно произошедшей здесь стычки. Завтра волчата и мелкий зеленоглазый ягнёнок встретятся снова. И послезавтра. И послепослезавтра. И так будет до тех пор, пока девчонка окончательно не сломается. Или не скинет овечью шкурку и не прибьётся к такой же волчьей стае. Потому что волки не переведутся никогда. Потому что ягнятам в одиночку не выжить.

Глава 3

Деревня общины Судного дня за последние пару лет совсем не изменилась.

Она до сих пор изображала недотрогу, не подпуская к себе городские кварталы и отгораживаясь от них мелкой, но бурной речонкой. По периметру поселения тянулся тот же смешной для обывательского взгляда металлический заборчик. Но Влад знал, что в каждую секцию забора вплетен прут, вытащенный прямиком с Изнанки. Зачарована вся эта конструкция была на совесть — за годы жизни в деревеньке, Влад ни разу не видел на её улочках даже светлянок, хотя эти мелкие иномирные паразиты очень легко заводились на всех отдалëнных от центра города территориях.

Снег так и не прекратился. Нечищенные, протоптанные десятками ног дорожки петляли вокруг разномастных домиков, но людей видно не было. Тоже работают. Это Влад бездельник, а весь остальной мир постоянно чем-то занят.

Поселение общины до сих пор выглядело так, словно в любой момент могло стронуться и переехать. Не помогали избавиться от кочевого впечатления добротные деревянные домишки, вытеснившие первоначальную застройку в виде вагончиков. Не помогали фонарные столбы, превращающие дикий загород в благопристойный, хоть и отдалëнный, городской район. Не спасал даже маленький магазинчик, торговавший, правда, не столько продуктами, сколько зельями и амулетами. Владел магазинчиком суровый хмурый дед, старый как мир, скрипучий и вредный. Влад не единожды у него отоваривался, правда чаще всего тумаками и ворчливыми нотациями.

С крыльца магазина сорвалась рыжая тень и понеслась, утопая по уши в сугробах. Спаниелька была юной, неуëмно активной и совершенно бестолковой в роли охранника. Вынырнув из снежных объятий, она принялась виться вокруг пришельца, усиленно крутя коротким хвостиком и поскуливая от избытка эмоций. Влад сдался и потрепал рыжую по макушке. Та окончательно перестала справляться со своими чувствами, упала на спину и подставила брюхо.

— Лиска, отвали, — весело фыркнул Влад, тем не менее поелозив рукой по слипшейся от снега шерсти.

— Какие люди, да без охраны! — из-за ограды, со стороны обнимающего поселение леса, шла Ульяна. Двигалась она тяжело — тропинки в ту сторону кроме неё особо никто не протаптывал. Ноги женщины утопали в сугробах практически по колено, лицо раскраснелись от холода и усилий. Расхристанная, с криво сидящей ушанкой и небрежно закинутым за плечо ружьëм, Ульяна мало напоминала должностное лицо, коим, собственно, являлась.

Глава общины Судного дня занималась тем, чем привыкла ежедневно заниматься последние пятнадцать лет — патрулировала окрестную территорию. Искала разломы, следы нежити, тонкости преграды между мирами. Влад не сильно интересовался историей этого поселения, но даже он слышал о произошедшем здесь ещё до Инцидента страшном побоище. Прорыв Изнанки был таким капитальным, что вывалившуюся из него нежить ликвидаторы отлавливали по округе ещё несколько месяцев. На память об этом происшествии осталось небольшое кладбище и большая паранойя у всех старожилов общины. Злые языки поговаривали, что Ульяна во всей этой истории сыграла не последнюю и отнюдь не героическую роль. Влад старался игнорировать пустые сплетни. Особенно те, которые ему приходились не по сердцу.