Современный психоанализ, Введение в психологию бессознательных процессов - Петер Куттер

В следующей сцене бездетная царская чета Полиб и Меропа в Коринфе берут у пастуха на воспитание найденного им ребенка. Позднее подростка осеняет: "Ты не сын этой матери и этого отца". Он не может в это поверить, и его охватывает панический страх, когда дельфийский оракул предсказы-вает ему, что он убьет своего отца и овладеет матерью. Он покидает своих приемных родителей, дабы избежать исполнения пророчества, однако, не понимая связи явлений, как раз способствует его исполнению. Убежденный в том, что он сын Полиба и Меропы, Эдип покидает Коринф и отправляется в Фивы. Одна из самых впечатляющих сцен -- та, где он кружится на до-роге. Он встречает на пути какого-то знатного мужчину, восседающего на запряженной лошадьми колеснице. Эдип не желает ему уступить дорогу и слышит угрозы: "Если ты не сойдешь с дороги, я прибегну к силе!" Эдип издает пронзительный крик и убегает, слуги его преследуют. В порыве ярости он убивает их одного за другим, затем возвращается, издевается над сидящим в колеснице старцем и наконец убивает и его.

В Фивах тем временем царит моровая язва, которой никто не в силах победить. Чудовищный сфинкс -- получеловек, полузверь с божествен-ными чертами -- говорит: "Бездна в которую ты погружаешься,-- в тебе самом". Никто не понимает, почему город посетила беда. На вопрос Креонта дельфийский Оракул отвечает: "Человек, жертвой которого пал Лай. живет в городе". Ясновидящий Тиресий добавляет: "Если захочешь узнать. узнаешь". Ни о чем не подозревающий Эдип, не ведая, что он сам всему виной, желает отомстить виновному. Ясновидящий говорит на это: "Ты не должен распознавать свою суть, ибо не сможешь этого вынести". Эдип готов узнать у Тиресия о виновнике. Иокаста смеется, когда Тиресий продол-жает: "Я вижу вещи в их истинном свете. Великое несчастье, что тебе дано отгадывать. В тебе говорит страх. Родители -- твое несчастье. Чужак и все же рожденный здесь. Дети, отец и брат, женщина -- мать, так решено бога-ми". Иокаста говорит ясновидящему: "Это все ложь... людям не дано ви-деть будущее".-- Эдип (позднее): "Страшно это знать" и "слишком много я уже знаю", в то время как Иокаста продолжает упорствовать: "Я не хочу этого слышать. Лучше не знать". Следует признание слуги: "Лучше бы ребенок умер. Я должен был это сделать. Он родом из дома Лая, Иокаста дала его мне, чтобы я его убил".

Таким образом, открывается тайна. Иокаста вешается, а Эдип лишает себя зрения: "Я не могу видеть мир, глаза, которые не смогли разглядеть правду, ослепли, словно от резкого света. Я грешен и в то же время безгре-шен, ведь не знал я; совершил, не зная что совершил".

К концу фильм переносится в наши дни: современный Эдип идет в со-провождении летящего ангела, исполненный той трагической боли, что вновь и вновь выпадает на его долю. Всякий из нас -- Эдип, если, казалось бы, самые благие отношения приводят нас ко злу.

В беседах со студентами становится очевидным, что судьба Эдипа касается нас всех: несмотря на все усилия разума в XIX и XX вв., мы зачастую не ведаем, что творим, не знаем, какие мотивы побуждают нас к действию. Мы полагаем, что можем избежать несчастья и позволяем ему беспрепятственно приближаться. Подобно Эдипу, мы не знаем, по какому пути идем. и кто тот. кого мы на нем встретим. Многие слова из фильма Пазолини звучат для нас знаменательно: "Все важно ... Увидев одного, можно заключить о другом ... Я заставил себя забыть ... Учись смотреть, тогда распознаешь ... Со множеством понятий, мы ничего не понимаем, исполненные грехов -- безгрешны, таков каприз богов".

Мы пребываем между жаждой узнать правду (даже тогда, когда ее невозможно перенести) и страхом перед истиной. Слепота "внешних" глаз Эдипа наделяет внутренним зрением -- мудростью, которую многие воспринимают как проклятие; неудивительно, что у психоанали-за так много врагов.

К концу этой главы мы приходим к очевидному: поэты, драматурги и писатели давно поняли то, что позднее открыл и систематизировал психоанализ. Несомненно также влияние психоанализа на многие про-изведения литературы и искусства -- достаточно вспомнить Томаса Манна, Германа Гессе, Джеймса Джойса, Т. С. Элиота, Д. X. Лоуренса, живопись Дали, Пикассо и др.

С помощью психоаналитических экспериментов, анкет и тестов человеческие, слишком человеческие конфликты выявляются не пол-ностью. Поэтому я позволю произведениям европейской культуры. созвучным теории и методам психоанализа, говорить самим за себя. Надеюсь, что эта вступительная глава возбудила интерес читателя к по-следующим главам.

II. ДЕРЕВО ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОГО ПОЗНАНИЯ

1. Корни психоанализа: естественные науки, литература и философия

Наше изложение психоанализа начнем с того, что сравним его с древом познания: ствол, состоящий, естественно, из произве-дений Фрейда, уходит своими корнями в Вену конца XIX века. Проследить все эти корни было бы, конечно, интересно, но заняло бы здесь слишком много места. Они произрастают как из естествен-ных наук, так и из философии и поэзии, они питают ствол произве-дений Зигмунда Фрейда, из которого возникли ветви и побеги. Преж-де всего следует упомянуть эволюционное учение Дарвина и биоге-нетический закон Геккеля, который Фрейд запечатлел в памяти еще в свои школьные годы. Еще один корень произрастает из физиоло-гического института в Брюкке, где Фрейд написал свою первую на-учную статью и познакомился с Иозефом Брейером. Следующий корень психоанализа происходит из Франции, из больницы Сальпетриер в Париже, где Фрейд, молодой врач столкнулся у знамени-того психиатра Шарко с весьма распространенной тогда болезнью -- истерией и познакомился с гипнозом как методом исследования и лечения.

На протяжении своего естественнонаучного периода Фрейд мыс-лил в рамках медицинской модели болезней, которая отыскивала при-чины заболеваний, исходя из причинно-следственных принципов, и боролась с симптомами тем, что устраняла их причины (в случае, тубер-кулеза, например,-- палочки Коха, а в случае сифилиса -- бледные спирохеты).

С другой стороны, интересы Фрейда касались литературы и ис-кусства. его восхищала археология, он проявлял философские инте-ресы к самопознанию *. Он многое почерпнул из духа своего времени, переработав и интегрировав его в своих книгах; но мы не всегда в состоянии определить сейчас происхождение вдохновлявших его источников.

Большое влияние оказали на него также следующие великие лич-ности: философ, математик и публицист Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646 -- 1716), создатель учения о монадах -- мельчайших духовно-психические частицах, которые очень разнообразно функционируют в пределах тела, но, в конечном счете, являются неделимыми.

Врач и естествоиспытатель Карл-Кустав Карус (1789 -- 1869), уста-новивший. что бессознательная психическая деятельность проявляется через переживания и сны ("Лекции о психологии", 1831).

Философ Эдуард фон Гартманн (1842 -- 1906). В частности его вышедшая в 1869 году трехтомная "Философия бессознатель-ного".

Философ и педагог Иоганн Фридрих Гербарт (1776 -- 1841), в главном труде которого ("Всеобщая метафизика", 2 т.т., 1828/29) описаны "влечения", которые могут быть вытеснены "за порог соз-нания".

Сюда же следует добавить и Артура Шопенгауэра (1819), чья "во-ля к жизни" имеет много общего с Фрейдовым "инстинктом" или, напри-мер, с "Эросом".

Но оставим обильные корни и обратимся к стволу дерева психоана-литического познания.

* Как, в частности, узнал Петер Брюкнер (1961 -- 63), в круг чтения Фрейда входи-ли "Потерянный рай" Мильтона, "Дон Кихот" Сервантеса, "Том Джонс" Филь-динга, романы Чарльза Диккенса, книги Вильгельма Буша и "Нильс Лин" Иенса Петера Якобсона. Фрейд изучал также сочинение Гете "Природа", читал Платона и Грильпарцера (см.: Имра Германн, 1974).

2. Ствол психоанализа: Зигмунд Фрейд и группа первых психоаналитиков

Зигмунд Фрейд

Зигмунд Фрейд начал с решения загадки истерии. Неврологические причины в виде органических поражений нервной системы с естествен-нонаучной точки зрения исключались. Не пребывали ли эти причины в "душевной" области? Сама постановка этого вопроса открыла совер-шенно новую область знания, а именно -- психологическую, которая подняла ряд серьезных теоретических познавательных проблем, посколь-ку психические процессы непосредственным наблюдениям не подда-ются. Их можно обнаружить лишь косвенным образом, в принципе так же, как электричество, которое было открыто по наблюдаемым воздей-ствиям. Впрочем, для электричества имеются измерительные приборы для определения силы тока, напряжения и сопротивления. Такого рода измерительных приборов в области психики не было и до сих пор нет.

Естественнонаучная сторона

Фрейд разрабатывал свою теорию, руководствуясь смелым ходом мысли. Интуитивно, но вполне в согласии с господствовавшей тогда естественнонаучной картиной мира классической физики, он разъяс-нил истерические симптомы, например, в "Очерке психологии" (1895), уподобив их физиологическим процессам. Здесь были теория нейтро-нов. проблема перехода количества в качество, первичные и вторич-ные процессы, аффекты и задержанные желания, с помощью кото-рых, придерживаясь естественнонаучной мысли, для объяснения функ-ционирования психического аппарата была опробована биологическая точка зрения.