Викинг и Златовласка из Гардарики (Елизавета Ярославовна и Гаральд Гардрад) - Елена Арсеньева

Само собой, о присутствии его при свидании никто знать не будет: у Иоанна было одно секретное местечко для наблюдения.

И вот Нордбрикт у Зои. Разодетая так, что все ее соблазнительные формы откровенно просвечивали под легкими, развевающимися тканями, благоухающая, словно куст роз, она завела с варягом милый, веселый разговор, во время которого превозносила его силу, мужественность, верную службу, обещала щедрую награду и вздыхала о том, как печально ей будет расстаться с таким великолепным воином и красивым мужчиной, ничего не получив от него на память. Не может ли он сделать ей небольшой подарок?

– Что желает государыня получить от меня, недостойного ее милости и расположения? – удивился Нордбрикт.

– Прядь твоих роскошных волос, – промурлыкала Зоя. – Я перевяжу их золотой лентой, и неведомо, что будет сверкать ярче – золотая парча или золото твоих кудрей.

Нордбрикт не без гордости отбросил за плечи свои длинные светлые волосы (на взгляд Иоанна, они были чрезмерно густы и жестки, словно конская грива, вдобавок перепутаны ветром, как солома в скирде, да и цвета такого же!) и ответил, что не может исполнить просьбу императрицы.

– Отчего же? – огорчилась та.

– Волосы людей имеют магическую силу, – ответил Нордбрикт. – У нашего народа есть сага о злобном Локи, который похитил прядь волос громовержца Тора, навел на него порчу и едва не завладел после этого молотом грома. Весь Асгард, город богов, был в опасности! К частью, волшебница Идунн пригрозила, что не даст Локи золотых яблок, благодаря которым боги сохраняют вечную молодость. Локи испугался и вернул Тору его волосы. Жуткая история, верно? Я очень хорошо помню эту сагу и опасаюсь, что какой-нибудь мой враг наведет на меня жестокую порчу через подаренную государыне прядь.

– Ты считаешь меня своим врагом? – изумилась Зоя.

– Нет, госпожа. Но я опасаюсь, что найдутся люди, которые приревнуют меня к венценосному благорасположению и захотят навредить мне.

– Пожалуй, ты прав, – кивнула Зоя, поразмыслив. – Хорошо, пусть твои магические волосы остаются при тебе. Тогда подари мне кое-что другое.

– Все, что государыня пожелает, – с поклоном («Наконец-то ты догадался поклониться императрице, варвар несчастный!» – проворчал про себя Иоанн.) ответствовал Нордбрикт.

Зоя всмотрелась в его красивое, недоброе лицо, а потом, не говоря ни слова, пошла к своему ложу и улеглась на него. С того места, где прятался Иоанн, было отлично видно, как она разбросала в стороны свои легкие одеяния и раздвинула ноги.

Нордбрикт несколько мгновений стоял неподвижно, как если бы не сразу сообразил, что от него требуется.

Видимо, Зое ожидание показалось слишком долгим, потому что она нетерпеливо вздохнула.

Иоанн хихикнул в своем укрытии. Он помнил, как один молодой дуралей, удостоенный приглашения к ложу императрицы, счел, что слишком хорош для любовницы, чья первая и даже вторая молодость уже миновали. Он скорчил презрительную гримасу и выскочил за дверь, не удостоив Зою даже словом… но прошел по коридорам Священного дворца, а также по этой жизни не более десятка шагов. Рядом с ложем находился шнур, соединенный с колокольчиком, висевшим в покоях тайной стражи. Если раздавался звон, это означало, что человек, вышедший из покоев императрицы, недостоин более жить.

Зоя вздохнула второй раз, еще более нетерпеливо, и тогда Нордбрикт взялся обеими руками за свой пояс и расстегнул его. Отложив пояс, он приблизился к ложу и спустил свои кожаные штаны, туго облегавшие его мускулистые ноги. Встал на колени меж нежных колен императрицы – ну а потом случилось то, чего желала Зоя.

Евнух, позевывая, смотрел на содрогающиеся тела и ждал, когда эти двое перестанут заниматься ерундой. Самое интересное должно было начаться потом, когда отзвучат стоны удовлетворенного желания.

И вот наконец это произошло.

Переведя дух, викинг поднялся и начал натягивать штаны.

– Куда ты спешишь? – обволакивающим, мягким голосом проворковала Зоя.

Иоанн тихонько хмыкнул. Давненько он не слышал такого голоса императрицы. Видимо, этот белый медведь доставил ей немалое удовольствие.

– Госпожа, меня ждут мои воины, – ответил викинг почтительно, но при этом холодновато, как если бы он мгновение назад всего лишь играл с императрицей в шахматы. – Я им вождь и отец, а отец не может оставить своих детей надолго.

– Хорошо, я понимаю, – покорно вздохнула Зоя, чуточку надув губы. – Эти мужские забавы… Но ты придешь ко мне завтра в эту же пору.

Нордбрикт мгновение помолчал, а потом ответил непреклонно:

– Надеюсь, я не разгневаю государыню, если скажу – нет?

– Что? – не поверила ушам Зоя. – Я… я не понравилась тебе? Ты что, считаешь, я нехороша для тебя? Слишком стара?!

В голосе ее зазвенели слезы.

– Прекрасная госпожа, – ласково ответил Нордбрикт. – Ты похожа на пышноцветущую розу. Мало отыщется женщин, столь же нежных и щедрых в любви, как ты. Но… быть может, ты слышала о том, что я хочу жениться на дочери киевского князя Ярослава?

– Еще бы! – фыркнула Зоя. – Твои песни об этой чрезмерно горделивой девице известны всем! И что? Какое это имеет отношение ко мне? К нам с тобой?

– Я прославил свою любовь, – пояснил Нордбрикт. – И сам прославился благодаря ей. Что же скажут обо мне люди, если узнают, что я променял великую любовь на богатство, почести и беззаботную жизнь в чужой стране? Моя слава непобедимого воина и верного возлюбленного будет запятнана изменой. Прости, госпожа! Но я должен уйти.

Он поклонился и зашагал к выходу.

Иоанн видел, как Зоя резко села в постели и, надув губы, с выражением обиженного ребенка смотрела вслед уходящему любовнику. Потом потянулась туда, где был прикреплен тайный шнур…

«Так его!» – беззвучно похлопал в ладоши Иоанн.

И в это время Нордбрикт обернулся:

– Государыня… Я чувствую спиной твой печальный взгляд. Но попытайся понять… Одна ночь – это случайность. Две ночи – это уже связь. Между людьми протягиваются незримые нити, которые трудно, а иногда невозможно разорвать. Я не хотел бы оставить рану в твоем сердце – но и сам не хотел бы остаться раненым. Пойми меня и прости.

С этими словами он наконец вышел. Зоя проводила его задумчивым взглядом и откинулась на постель. Иоанн видел, что к шнуру она так и не притронулась. А по губам ее теперь бродила легкая, нежная улыбка.

«Ох и хитер этот варвар! – завозился в своем убежище Иоанн. – Небось то же самое он говорил всем женщинам, на ложе которых восходил лишь единожды, а потом оставлял их напрасно вздыхать о его неутомимом орудии. Теперь императрица тоже будет пребывать в убеждении, что он оторвался от нее с величайшим трудом, и если бы не данное северной княжне слово… Она еще уверит себя в том, что сама пожертвовала собой ради счастья возлюбленного. Есть ли более целительные снадобья для уязвленной женской гордости, чем убежденность в собственном благородстве? Она будет думать, что, возлежа со своей женой, Нордбрикт мечтает о красавице гречанке, о ней, о Зое… Да, зря я считал его белым медведем, у которого только и есть, что острый меч на боку да увесистая дубинка меж ног! Оказывается, и среди северных дикарей встречаются умные люди».