"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ахманов Михаил Сергеевич

– Я не помню, но воины сказали, что назвал.

– Значит, Ритуал состоялся. – Внезапно харши’ххе швырнул клинок на каменный пол, ударил кулаком о кулак и утробно заухал: – Состоялся! Ритуал! Между благородным хаптором и шуча! Между куршутом и хашшара! И звезды не попадали с небес от смеха!

Шихерен’баух осмелился возразить:

– Не такой уж он хашшара, этот Пехо’вичи. Пьет крепко.

Владыка откинулся в кресле:

– Все-таки ты меня развеселил, Шихерен’баух, ты и этот старый шуча. Считай, что ты обязан ему жизнью! Я не хочу лишиться такой редкости – тэд’шо, свершившего Ритуал с ашинге! Рррхх... Редкость, да... Такое нигде не сыщешь... Теперь ты не можешь его убить, этого Пехо’вичи... Не можешь даже по моему велению.

– Не могу, высокий харши’ххе, – согласился Шихерен’баух, вздохнул облегченно и подобрал с пола свой клинок.

Глава 4

СТОЛИЦА. КХАШ «ХАКЕЛЬ ШИНГЕ»

В технологическом отношении цивилизация хапторов обладает сходством с земной (орбитальные базы, терраформирование планет, транспортные средства, энергетика). В настоящее время они имеют более двухсот планетарных колоний, ряд которых густо населен. Весь этот мир управляется Советом высших тэдов метрополии, в котором представлены четыре Первые династии: Кшу, Хочара, Хшак и Ппуш. У каждой имеются глава (носитель титула владыки), подчиненные ведомства и вооруженные силы. Разделение функций: Кшу – связь с колониями и возглавляющими их владыками Новых кланов; Хочара – промышленность и торговля; Хшак – контакты и товарообмен с сервами лоона эо; Ппуш – вооруженные силы в масштабах всей звездной империи хапторов.

Лазерный сканер, установленный Эриком в холле первого этажа, мелодично звякнул, сообщая, что считывание завершено. Тонкий световой щуп, скользивший по стене с изображени-

ем рыболовов, угас, но в воздухе тут же заплясали многоцветные лучи, ткавшие десятикратно увеличенный фрагмент картины. Область, выбранная для подробного исследования, захватывала часть центральной фигуры – великана, что рубил топором местную каракатицу. Здесь, на стыке между хаптором и его жертвой, Эрик рассчитывал найти некий след, отзвук оригинальной мысли и живописного творчества.

В техническом отношении картину морской охоты слагали мономолекулярные слои с нужными цветовыми оттенками. Это пленочное покрытие было нанесено на стену, и Эрик вполне представлял, как это сделали: струйный инжектор, разноцветная эмульсия и агрегат, копирующий первоначальное изображение малого формата. Оно являлось голографическим снимком, но, возможно, какие-то детали были дорисованы, и Эрик хотел найти след кисти, светового пера или другого инструмента, каким творят художники в любом краю Вселенной.

Сопровождая то Хурцилаву, то Шошина или Харгрейвса, он побывал в столице уже несколько раз и убедился, что у хапторов есть что-то подобное живописи. Огромные картины не висели на стенах, а были впечатаны в них, а кое-где – в потолки, тем же способом, что в здании миссии. Пейзажи местных мастеров не вдохновляли, и обычным сюжетом служил натюрморт с тушами шупримаха на вертелах и чашами с горячительным, а еще – батальные сцены, где одни рогатые бойцы разделывали под орех других. Эти битвы, как и натюрморты, не рисовали, а копировали с натуры, расставив желаемым образом реквизит и статистов и фиксируя все это на голокамеру. Статисты из пасеша подбирались так, чтобы рожа выглядела позвероватее да шишки на черепе покрупнее; этих молодцов наряжали в доспехи, располагали в нужных позах и, при необходимости, вводили в композицию книхов, местных верховых животных. Затем щелкала камера, и шедевр был готов.

В других сферах искусства дела обстояли не лучшим образом: музыка – военные марши, танцы – дикие пляски перепившихся кхашашем, оперы с балетом нет даже в зародыше. Скульптура – огромные монументы, вытесанные из камня без большого тщания, правители и полководцы, тянущие лапы вдаль, либо кенотафы в память давно почивших владык. С архитектурой еще хуже – все угловатое, прямоугольное или кубическое, низкое и плоское; редкие здания достигают трех-пяти этажей и чем-нибудь украшены, башенкой, аркой или скульптурой. Ни поэм, ни романов, ни пьес, ни иных сочинений, кроме кхаш’хаман, «кабацких баек», и скабрезных песенок для развлечения простонародья. Библиотек, театров и музеев нет в помине, зато процветают такие искусства, как схватки куршутов и что-то вроде гладиаторских боев. Охота и попойки завершали список «культурных достижений» хапторов.

Вздохнув, Эрик начал изучать сотканный сканером фрагмент. По его мысли, картина могла являть собой коллаж, выполненный на компьютере, соединение ряда снимков с нарисованными изображениями. Охотники-хапторы – безусловно статисты, их оружие, сети, суденышки – реквизит, все это заснято и наложено на голограмму моря под ярким солнцем. Но вот чудовища, зубастые твари и осьминоги – это откуда? Позировать их не заставишь – проглотят вместе с голокамерой! Проще нарисовать, и если это подтвердится, хапторы не так уж безнадежны; значит, среди мастерил-копировщиков есть такие, что могут изобразить хотя бы рыбу.

Меняя увеличение, он рассматривал фрагмент больше часа и пришел к неутешительному выводу: многорукое чудище – тоже снимок, обработанный в компьютере. В море каракатица была огромна и страшна, но беззащитна в иллюзорной реальности, где ее подставили под топор и лишили половины щупальцев. Не было сомнений, что остальные твари тоже не родились под кистью и светопером, а нырнули из голокамеры прямо в недра местного компьютера.

Выключив сканер, Эрик некоторое время сидел с тоскливым видом, разглядывая чудищ и рыболовов на картине. Затем положил на колени свой альбом и принялся изучать эскизы, наброски, отдельные рисунки, выписанные более тщательно. Неплохо, совсем неплохо! – подумалось ему. К примеру, эта картинка лесной поляны... С одной стороны – глубокая тень, что залегла в лощине, с другой – просвечивающий сквозь дымку листвы солнечный свет... Контраст весьма живописный! Или вот этот набросок морского берега, выполненный акварелью... вода так и переливается радужными бликами, а у камней играют голубоватые рыбки...

Он приободрился и решил, что надо бы заглянуть туда, где собираются местные горе-художники. Зрение хапторов почти не отличалось от человеческого, форму и цвет они воспринимали так же ясно и в той же палитре. Показать им свои рисунки, послушать, что скажут... Творческий обмен всегда пробуждает новые идеи. Взять хотя бы лоона эо – они оценили земное искусство и вывозят тоннами копии статуй, картин и архитектурных шедевров... С хапторами, разумеется, сложнее, но тоже ведь гуманоиды! Вдруг тяга к прекрасному им не чужда!

В каких краях искать местную богему, Эрик, в общем, представлял: за неимением музеев, студий и живописных салонов, эта публика собиралась в кабаках. Кабаки, или кхаш (дословно – «где пьют»), в мире хапторов играли первостепенную роль и были четко ориентированы на посетителей определенных занятий и статуса. В одних собирались тэды из Первых династий, в других – благородные пониже рангом, из Новых кланов, с боевых кораблей, служилые различных ведомств и так далее. Пасеша тоже имели свои кабаки, сообразно профессии или отсутствию оной, что было весьма удобно. Тот, кто нуждался в грузчиках или водителях, убийцах, потаскухах либо охотниках на диких куршутов, шел в нужный кхаш и нанимал специалистов.

– Вот ты где, – раздался над головой Эрика голос Абалакова. – Как продвигается культурная программа? Какие достижения?

– Никаких, – вздрогнув, пробормотал Эрик. – Достижений нет, но есть план.

– План – это хорошо, – промолвил инженер. – Планирование – залог успеха в делах и быстрого продвижения по службе. Так что там у тебя?

– В город хочу съездить, пообщаться с творцами таких художеств. – Эрик кивнул на стену с картиной. – Составишь компанию?