Рыцарь из ниоткуда - Александр Александрович Бушков

нашли… И не он первый, между прочим, плохо кончил. С другими, кто пытался открыть на нее капитану глаза, тоже случались скверные истории. И пошла у нас жизнь, совершенно непохожая на прежнюю, беспечальную…

— А поконкретнее? — жестко спросил Сварог.

— Он изменился, — сказал палубный мастер. — Джагеддин, я имею в виду. Вот, например, Винета. Мы ведь не впервые в Винете — мы сюда приходим четвертый раз. И всякий раз Джагеддин берет отсюда на борт каких-то типов — в плаще с капюшоном, лица никогда не видно, если только у таких есть нормальное лицо. То ли это один и тот же, то ли разные… скорее все-таки разные, потому что назад мы их никогда не привозили, они каждый раз куда-то незаметно девались. И всегда после этого Джагеддин вытворял нечто такое, чего никогда прежде не делал, полагая низостью. Вот кому бы в голову пришло, что «Призрак удачи» способен садить картечью по шлюпкам с потопленного корабля? А ведь было, не далее как месяц тому. И еще кое-что было… А хуже всего, когда ничего не происходило. Как бы вам это объяснить… Были случаи, когда мы вроде бы ничего и не делали — просто-напросто перевозили грузы или каких-то закутанных субъектов — но опять-таки этакие места, куда человек богобоязненный ни за что не сунется. — Его явственно передернуло. — Вспомнишь иные грузы, иные места — жуть пробирает до костей. Одним словом, был у нас обычный пиратский корабль, знаменитый и славный, был капитан, благородный рыцарь удачи, а теперь превратились мы в законченных шестерок на подхвате у кого-то, о ком подумать противно, не то что вслух называть… — он налил себе полстакана и хлобыстнул единым духом. — С «Призрака удачи» палят по косаткам, представляете? Заикнись при нормальных честных мореходах — не то что из кабака вышибут, а немедленно башку проломят, чтобы не пакостили. Человек с дюжину уже сбежали в разных портах — а на их место капитан принимает такую гнусь, с которой рядом стоять противно, не то что драться бок о бок… Мы уже в добыче не берем серебра, между прочим. Потому что от серебра начинает руки жечь…

— Скверно, — искренне сказал Сварог.

— Куда сквернее. Словно пожарная тревога… На «Призраке», знаете ли, пленных вешали и топили, подрезав поджилки — дело прежде небывалое. И раскладывали табуном малолетних девочек посимпатичнее. В конце концов, встали мы под горротскую «кляксу», начали опять-таки плавать черт-те куда с теми же непонятными поручениями и грузами… Долго рассказывать, да и ни к чему. Если кратко, превращаемся в законченное отребье, вот-вот души погубим окончательно и бесповоротно. Опять вот в Винету приперлись, значит, жди очередных пакостей…

— Настолько плохо с капитаном?

— Я же вам говорю — обмороченный. Кораблем уже не он командует, а эта стерва.

— Ну, а вы что же? — спросил Сварог. — Видавшие виды волки морские?

Палубный мастер взглянул на него, словно шилом кольнул:

— Позвольте поинтересоваться, ваше величество, вы долго барахтались, когда она вас разложила? А ведь разложила, не отпирайтесь, чего уж там… Вот вам и ответ. Был у нас штурман… он и сейчас остался на борту, только… Парень был лихой, видывал виды, он всерьез собирался, когда начало перехлестывать через край, чикнуть ее ножом по горлу, не мудрствуя, да сбросить потихоньку за борт. Только она обернулась раньше. Отымела его, как вас давеча, и ходит он теперь, как кукла на коромысле у комедианта, в рот ей смотрит, первым бросается выполнять приказ… Не он единственный. Она многих через себя пропустила — и парни потеряли всякую волю, куклами стали. Ведьма… Меня она не трахала — не бог весть какое сокровище, чего уж там, — но я на собственном опыте убедился, что она может. Вот этой самой рукой я ей наводил пистоль в спину, когда подвернулся удобный случай. Никого на палубе, ищи ее потом по морскому дну… Не смог, понимаете? Она даже не оборачивалась. Чем-то таким от нее шибануло, что рука опустилась сама собой, и поднять я ее больше не смог, словно пистоль весил целый ласт. Конец кораблю…

— Ну, а чем я вам могу помочь, как по-вашему? — спросил Сварог угрюмо.

— Может, еще не поздно? Я о Джагеддине. Может, его еще можно, как бы это говоря, вылечить? Я слышал, если пристукнуть ведьму, обмороченных еще можно вернуть в прежнее состояние…

— И вы, кончено, на меня хотите возложить эту почетную обязанность? — спросил Сварог. — Честно вам признаюсь, меня жизнь давно отучила от чистоплюйства… но если и у меня не выйдет? Скажу вам по секрету, я — человек абсолютно невосприимчивый к черной магии, она на меня не действует, так уж обстоит… Но ведь смогла же она и меня завалить в койку, лишив всякой воли…

Бунак надолго задумался, вертя пустой стакан. Сварог терпеливо ждал. Стояла ватная тишина, словно они оказались одни в целом мире. От нечего делать Сварог тем временем проверил окружающее — и должен был признать, что палубный мастер верно обрисовал положение дел. Вокруг не было ни следа черной магии — просто-напросто какая-то затхлость. Только так и можно было передать словами человеческой речи это ощущение.

— Есть, конечно, риск, — сказал наконец палубный мастер. — Но вот какие у меня соображения… Вы, как-никак, человек непростой, знаменитый герой. Пусть даже, как это обычно водится, половина россказней про вас выдумана начисто, но все равно, вы в этом мире столько наворотили… Вдруг да вам она руку с пистолетом не отведет? И ваш ножик от глотки убрать не сможет? И потом, знатоки говорят, что ведьма не может держать толпу. У них здорово получается обрабатывать людей поодиночке, подчинять и обморачивать — а вот против решительного многолюдства у нее кишка тонка. Сколько было случаев, когда ведьм одолевали громадьем — вязали, сжигали к чертовой матери, просто убивали. Исстари повелось так, что ведьма бессильна против многих…

«Что-то в этом есть», — подумал Сварог. Смогли же ее как-то одолеть в Готаре, скрутили, на костер поставили, хотя она и тогда уже, никаких сомнений, была тем, что есть. И сожгли бы за милую душу, не появись плохо разбиравшийся в реалиях этого мира благородный избавитель…

— Мы сделаем так, — сказал Бунак. — Среди ребят — тех, кому решительно не по нраву все это похабство — давно уже ходят шепотки насчет мятежа и бунта. Но для удачного мятежа нужен толковый главарь, а вот с этим как раз напряженка. Я не гожусь, честно вам признаюсь. Я уже не прежний. Она меня подрубила, зараза, я ее начал не на шутку бояться,