Гранд-адмирал. Том шестой - Илья Сергеевич Модус

но и спасут одного из разведчиков, выживших после того, как их отряд обнаружил противник.

Трое уже мертвы, четвертый забился в щель между обломками, разделяющими сражающихся, и изо всех сил пытался заделать в своем теле многочисленные повреждения.

Им нужно успеть уничтожить отряд прикрытия и спасти Уклоняющегося: в противном случае наследие Войны Клонов приведет к гибели большого количества доминионский бойцов.

И когда Тридцать Третий думал о наследии, то он имел ввиду «миномет клонов», а не их самих.

Миномет клонов.

Поговаривали, что его изобрели в 501-ом легионе незадолго до Битвы за Умбару, где их впервые и применили.

Так это или нет, Тридцать Третьего не волновало.

Главное то, что эти установки мешают закончить каминоанскую битву с меньшим количеством потерь.

— Прикрывайте! — приказал Тридцать Третий, вылезая из своего укрытия несмотря на шквальный огонь противника.

Перемахнув через обломок, служивший ему укрытием, клон бросился в сторону от первой очереди тяжелого бластера.

Выставив перед собой энергетический щит дроидов-коммандос, он пронзил своей «дисишкой» желтое марево и навел оружие на противника, вооруженного повторителем.

Тот как раз закончил перезарядку…

Несмотря на прицельный комплекс, первые выстрелы прошли мимо него, а в щит Тридцать Третьего ударилась короткая очередь.

Щит, мигнув, пропал.

Да, на такой калибр он не был рассчитан, но только так Тридцать Третий смог бы добраться до удобной позиции.

Еще один бластерный разряд пронесся мимо.

Тридцать Третий метким выстрелом поразил стрелка с повторителем в плечо и в ту же секунду почувствовал, как как частицы разряда рикошетят от персонального защитного поля его брони.

Противник приготовился стрелять в Уклоняющегося.

Счет шел на секунды.

Если они не устранят противника сейчас, то первая же рота 501-го, которая выберется из укрытий в назначенное время, будет посечена осколочными минами противника.

Тридцать Третий поднял бластер и прицелился.

Цель была как на ладони.

Выжав свободный ход, командир Четвертого спецотряда коммандос выстрелил.

«Дисишка» плюнула бластерным огнем, снося череп противника раскаленной плазмой.

Заградительный огонь двоих бойцов его отряда прикончил уже второго оператора тяжелого бластера, но противники не считались с потерями.

У Тридцать Третьего был шанс на то, чтобы добраться до ближайших обломков, упасть рядом с раненным разведчиком и переждать…

Не успел.

Ценой своей жизни третий боец навел на него пушку и всадил три заряда, прежде чем огонь Реде и Триггера лишил его жизни.

Первое попадание расплавило броню в районе правого предплечья, и Тридцать Третий почувствовал жуткую боль.

Он бежал, сделал еще шаг, когда в грудь ударили алой энергетической кувалдой, выбившей из него воздух.

Следом боль накрыла левую ногу, и беспощадная гравитация потянула его вниз.

Рухнув на пол, Тридцать Третий с изумлением понял, что у него отсутствует правая рука по локоть, отчего он и не смог опереться на нее при падении.

Не было так же левой ноги ниже колена, а в груди зияла огромная кровоточащая рана.

Сквозь остатки брони и поддоспешника, которые даже не расплавились, а испарились, он мог видеть собственные внутренности и покореженные легкие, грудную клетку.

Было больно, но встроенный в броню медпак безжалостно накачивал его необходимыми лекарствами.

Лежа на полу, он почувствовал болезненный укол в правое плечо — в него попали из бластера.

Он слышал голоса, раздающиеся в его голове, понимал, что они относятся к бегущим к нему Реде и Триггеру, ведущим огонь из своих винтовок и бластерных пистолетов.

Но он ничего не мог разобрать.

Будто кто-то засунул его голову в воду.

«Шок», — понял Тридцать Третий.

Он попытался отползти в сторону, но получалось плохо.

Коммандос мог работать только одной рукой и ногой, а из ран выплескивалась кровь.

«Меня подстрелили из дезинтегратора», — сообразил он причину отсутствия «прижигающего эффекта» энергетического оружия.

У него хватило сил доползти до укрытия разведчика, но на этом все.

На ВИДе вспыхнуло изображение, указывающее на то, что все возможные лекарства в медпаке закончились.

Те, которые могли бы ему помочь.

Лежа на спине, он видел как на два потока бело-голубых лучей противник отвечает десятком алых — значит к прикрытию подошло подкрепление.

— Сержант, я… — рядом с ним грохнулся Реде, принявшийся вытаскивать из своего рюкзака «медицину».

Если его «запенят», то есть возможность выжить.

Но это значит, что тогда наступление двух коммандос захлебнется.

Противник удержит рубеж и Уклоняющемуся снова будет угрожать опасность смерти.

Умрет он — придется страдать другим.

Голос почему-то не слушался своего хозяина, поэтому Тридцать Третий действовал оставшейся у него рукой.

Треснув по шлему Реде ладонью для привлечения внимания, Тридцать Третий указал большим пальцем в сторону противника.

— Сэр, но… — клон явно опешил, получив приказ прекратить спасение жизни командира и поддержать Триггера, пробежавшего мимо. — Вы же умрете…

Тиски, сдавливающие горло, на мгновение разошлись.

— В атаку! — прохрипел Тридцать Третий, чувствуя, как его взор начинает туманиться, а на тело нападает сонливость. — Бы… стро…

— Да, сэр! — Реде явно сбит с толку, но приказ он выполнил.

Выбросив свой медпак рядом с коммандос, он скрылся из поля зрения.

Взяв аптечку в руку, Тридцать Третий понял, что это спасет ему жизнь — полный набор медикаментов.

Нужно только перевязать раны и…

Он повернул голову в сторону, услышав стон рядом.

Сквозь визор он смотрел на молодое лицо разведчика.

Не клон, обычный человек, которому едва ли исполнилось двадцать.

Мальчишка, а не солдат, если честно.

Его лицо было обезображено осколочным попаданием, а один глаз закрыт, возможно потерян.

Как мог, он остановил кровотечения в половине своих ранений, но медицинской пены больше не было.

И до помощи он не дотянет.

Мальчик лежал, истекая кровью, понимая, что у него нет шанса спастись — здесь его ждет только смерть.

Собрав силы, Тридцать Третий бросил боевому товарищу свой медпак, приняв решение.

Парнишка, у которого рядом с грудью появилась аптечка, надежда на спасение, разрыдался, понимая, что это значит для Тридцать Третьего.

Выжить может только один из них.

И коммандос, на правах старшего по званию, принял решение, чья служба сегодня закончится.

Его решение.

Он создан чтобы спасать жизни.

Как минимум одну он сегодня точно спас.

По крайней мере, сделал все, чтобы так оно и было.

— Помощь рядом, боец, — прохрипел Тридцать Третий, смотря на то, как паренек дрожащими руками накладывает биопену на рану на животе, на шее, на голове…

Да, продержится.

— Говорит коммандос Реде, Четвертый Спецотряд, — услышал Тридцать Третий отдаленные звуки в своем шлеме. — Командир ранен, нужна срочная… Ах ты сука гунганская! С виброножом на меня полез⁈ Да я тебя сейчас на сухпай покрошу, говнюк мелкий! Чего не улыбаешься⁈ Тяжело с клинком в глотке⁈ Да⁈ Контроль! Нет, я не вам! Помощь! Срочно нужна медпомощь командиру отряда! Развиваем наступление на позиции, прорвали укрепления группы прикрытия, переходим в ближний бой с минометчиками…

Слова достигали ушей Тридцать Третьего, но он уже не был в силах как-то противодействовать этому.

Очень хотелось спать.

Закрыть глаза и убежать от нарастающей боли.

Наверное все же пора на покой.

Он был лучшим клоном полковника Селида, пережил всех своих собратьев, но от судьбы не уйдешь…

Он закрывал глаза под океан бело-голубого огня, который вместе с приглушенным шумом и белыми тенями вокруг него мелькали перед затухающим взором.

Даже боль отступала и теперь…

Неожиданно ВИД перед глазами исчез, а дремоту согнала боль удара в челюсть и скулу, от которого что-то хрустнуло

Затем появился холод в груди и несколько болезненных уколов в раненные ногу и руку.

По венам словно разлился огонь, который мгновенно выдернул его из объятий забытья.

Увиденное обрело четкость.

Над ним, склонившись, виднелся штурм-шлем с красной пометкой на боковой части.

Штурм-хирург.

— Не надо… — прохрипел ТНХ-0333. — Я… все…

— Кормушку свою захлопни, сержант, — в груди стало очень холодно: так бывает от большого количества биопены накладываемой на оголенные участки тела, лишенного кожи. — Я здесь решаю, кому жить, а кому умирать. Будешь мне перечить — я тебе челюсть с другой стороны сломаю, понял? И не вздумай сдохнуть у меня на руках — я не собираюсь заполнять всю эту гору отчетов!

Раздался грохот впереди, когда над головой мелькнули два желтых энергетических щита.

Похоже, их только что прикрыли от бластерной очереди.

— Вы же на линии огня! Колто,