Цикл «Аратта». Книги 1-7 - Мария Васильевна Семенова

Когда твой богоравный отец сказал, что желает выдать за меня дочь, признаюсь, я был окрылен подобной честью… У меня голова шла кругом при одной мысли о том, чтобы породниться с Солнечным Престолом… Однако времена изменились. Твоего отца больше нет, в столице засел гнусный лжец и цареубийца, твой брат собирает войска далеко на севере, и пока еще ничего не решено…

— Я вижу, к чему ты клонишь! — выпалила Аюна, надменно вскидывая голову. — Если ты передумал на мне жениться, так и скажи!

Ширам невольно улыбнулся. Вот такую Аюну он запомнил очень хорошо.

— Царевна, я больше не Жезлоносец Полуночи, не придворный твоего отца. Я — государь страны, где подобные браки запрещает обычай. Накхи не женятся на чужеземках. Однако я дал слово взять тебя в жены, и я его сдержу. А древние обычаи… что ж, значит, пришло время их изменить…

Аюна вновь залилась румянцем — на этот раз от гнева. Это что же, он ей одолжение делает?!

Тот образ Ширама, который создало ее воображение, — да, жестокий и кровожадный, как все накхи, но преданный и страстно в нее влюбленный — таял в воздухе прямо на глазах. Влюбленный? Да как же! Даже Аршаг был с ней более приветлив!

Ширам, видя, что она молчит, сказал:

— Госпожа, мне пора идти.

Он поклонился и ушел, не дождавшись ответа. Аюна же еще долго стояла на стене, бурно дыша и пытаясь успокоиться. И это ее будущий муж? Да как с ним… не то что жить, как с ним вообще находиться рядом?

«И он ничего не сказал про мои браслеты, будто и не заметил», — горько подумала она.

* * *

Пока на стене невеста и жених вспоминали былое и вновь приглядывались друг к другу, в одном из малых залов крепости происходил совсем другой разговор.

— Ступай, Рати, — приказал Аршаг своей младшей жене. — Оставь нас наедине. И пригляди, чтобы слуги не ошивались поблизости…

Накхини кивнула и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. А приведенная ею согбенная старушка степенно поклонилась, сложив перед собой руки и ожидая, когда с ней заговорят. Несмотря на крайнюю бедность платья, старая женщина стояла перед могущественным сааром с достоинством, без всякого подобострастия. Впрочем, среди накхов подобная гордость была обычным делом. Да и не был Аршаг уверен, что перед ним простолюдинка. Одежда ничего не значила.

Юные накхини бывали очень красивы тонкой, воинственной красотой, но с возрастом часто начинали выглядеть как настоящие горные ведьмы. Одна из таких как раз стояла перед Аршагом. Костистое морщинистое лицо, острые скулы, крючковатый нос, выступающий подбородок, ввалившиеся, глубоко сидящие глаза — а взгляд режет без ножа… Одежда нищей вдовы без дома и семьи, что из милости живет по родственникам, потеряв на войне мужа, а может, и сыновей: черный платок на седой голове, телогрейка из овчины поверх заношенного платья, узкие ноговицы, мягкие кожаные чуни — и тонкие руки с длинными, ловкими пальцами…

Эту старушку прислали к саару сестры Найи. Жрицы Матери-Змеи каким-то образом разузнали о найденной царевне и скором приезде Ширама чуть ли не раньше, чем Аршаг отправил саарсану письмо с приглашением. Впрочем, это Аршага совсем не удивило. Сестры Найи все и всегда узнавали первыми.

«Посылаю тебе помощницу в благих начинаниях», — гласило устное послание, только что переданное этой самой старухой. И теперь Аршаг раздумывал, что могла означать эта весьма многообещающая фраза. Все зависело от того, как много знали найины о замыслах саара рода Зериг. Если достаточно — старушки стоило опасаться…

— Итак, сестры Найи готовы поддержать мои начинания… — с расстановкой произнес саар, наблюдая за вдовой. — И ты утверждаешь, что можешь мне в них помочь… Что ты умеешь?

— Что угодно саару, — проскрипела старуха.

— Ха! Саару может быть угодно многое.

— Я могу сделать многое.

Аршаг оглядел ветхую посланницу с головы до ног, и по спине скользнул холодок. В том, что найины способны на все, что угодно, он даже не сомневался. Что за искусница прибыла в его крепость?

Аршаг припомнил давнюю беседу со Старшей сестрой главного храма Найи, что возле Старого Накхарана. Тогда, после воцарения Ширама, он был так раздосадован, что во время праздничного пира наговорил много лишнего, да еще поминая богов и призывая их сказать свое слово! Ведь если Отец и Мать Змеи избрали нового государя, во всеуслышание рассуждал он тогда, то могут и низвергнуть его, буде он окажется негодным и не оправдает их доверия. Как же он был ошеломлен, когда все его воины вдруг уснули, а он оказался у костра наедине с женщиной с властным взглядом и лицом, покрытым шрамами…

Из последовавшего разговора он уяснил для себя одно, самое главное. Хоть Старшая сестра и даровала Шираму священный поцелуй Найи во время обряда в Старом Накхаране, она, точно так же как он, считает, что на престоле ему не место. И теперь она прислала эту зловещую бабку… Так, значит, время пришло?

— Что ж, — заговорил он без обиняков, — давай подумаем, что мы можем сделать ради славы Матери Найи и спасения Накхарана, который нынешний саарсан увлекает прямо в пропасть. Сама видишь — Ширам привел с собой большой отряд. Сейчас у него воинов немного меньше, чем у меня, но это ничего не решает. Что особенно неприятно, при нем воины не только из Афайя, но и из других союзных родов, а я не хочу оказаться в кровниках у половины Накхарана…

— Ширам допустил одну ошибку, которая погубит его, сколько бы воинов он ни привез, — бесстрастно отозвалась старуха. — Он приехал. Судьба его решена.

Аршаг опять поежился:

— Тогда как он умрет? Я не собираюсь устраивать кровавую резню под своей крышей, имей в виду! Иначе меня не изберут новым саарсаном, даже с вашей поддержкой…

— Резать гостей — скверное решение, — согласилась старуха.

Саар принялся прогуливаться по залу, сжимая внезапно вспотевшие ладони.

— Но и травить его нельзя! — воскликнул он, останавливаясь. — Если Ширам внезапно помрет от несварения за моим столом, найдется ли в Накхаране хоть один человек, который не обвинит меня?! Что же делать?

— Сделать так, чтобы никому не пришло на ум обвинить тебя.

— Но как?! А что, если Ширам не умрет, а заболеет? — оживился саар. — Долгой, мучительной болезнью, чтоб все его внутренности вытекли наружу с дерьмом и кровью! А умрет потом, когда уже вернется в свои земли…

Старуха ничего не ответила — лишь посмотрела на Аршага так, что он почувствовал себя круглым дураком.

— Да, я знаю, что вы хотите не этого, — зло сказал он. —