Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Френч Джон

Уксоры, являющиеся верхушкой командования Гено пять два Хилиад, не могли иметь собственных детей после таких процедур. Это каким-то образом освободило их разум, и они направляли и координировали, как выразился Гахет, «поведение своих детей».

Уксоры были слабыми псайкерами. Они обладали элементарными способностями прочитать чьи-нибудь поверхностные мысли. В двадцать пять-двадцать шесть лет они уже полностью заканчивали обучение и были готовы к выполнению своих обязанностей. Они повсюду сопровождались помощницами, будущими уксорами, находящимися еще в процессе обучения.

Ни одна женщина в комнате не обладала талантами Грамматикуса.

Он сел за стол напротив Рахсаны, и сразу же узнал все мысли ее помощниц. Они думали о следующем солдате, которого выведут из их генов и о том, как трудно стать уксором.

Рахсана отличалась от них. Грамматикус вгляделся в нее. Для начала, она была женщиной, а не девочкой, и женщиной очень привлекательной. Большие серые глаза, полные губы, светлые волосы. На вид ей было около двадцати восьми, она находилась в конце своей службы уксором и ненавидела это. Ее угнетала мысль, что скоро она станет кем-то еще: медицинским работником, командующим Муниторума или уксором в отставке.

Она слабела.

— Что у вас? — спросила она.

Тихий голос. Даже помощницы заметили это. Хриплый. Нет, мягкий и сладкий, как мед. Грамматикус признавал, что она ему нравится и он наслаждался этим фактом. Уже довольно долго, семьсот лет или даже больше, он общался с женщинами всеми способами, кроме физического контакта.

— Ну, новостей хватает, Уксор, — ответил он, доставая папку и открывая ее.

— Вы были в порту Мон Ло? — задала ему вопрос одна из помощниц.

Грамматикус почувствовал непреодолимое желание.

— Да… Как вас зовут?

— Туви, сэр, — ответила девочка. Она была самой старшей из помощниц Рахсаны, около девятнадцати лет. В этот момент она ясно увидела все мысли гетмана.

— Да, Туви. Я изображал торговца по имени Д’сал Хулта и последние четыре дня собирал информацию в городе.

Помимо прочего, подумал он.

— Разве это не опасно? — спросила другая помощница.

— Да, опасно.

— И каким образом противник не разоблачил вас? — посмотрела на него Туви.

— Тише, — сказала Рахсана. — Сотрудники разведки не обязаны раскрывать свои приемы.

— Все в порядке, Уксор, — он поднял глаза на Туви. — El-teh ta nash el et chey tanay.

— Что?

— Это значит, «я говорю на их языке как местный», на Нуртийском.

— Но… — начала Туви.

— Моя дорогая, я не скажу вам как, так что даже не спрашивайте. Могу я продолжать?

Туви явно собиралась сказать что-то еще, но Рахсана перебила ее.

— Позвольте гетману продолжить. Хеникер?

— О, конечно. Сама местность, хм… Как нам известно, у Нуртийцев нет и никогда не было ни межпланетных ни орбитальных технологий. Однако местность, называемая портом Мон Ло и используемая для морских перевозок изначально была зоной, для посадки космических кораблей.

Уксор Рахсана моргнула.

— Космических кораблей значит?

Он рисковал, разглашая эту информацию, но разум Джона Грамматикуса точно рассортировывал и оценивал данные. Он точно знал, что можно рассказывать, а что нет. И нет ничего страшного, если Имперцы узнают, что Мон Ло когда-то был космопортом. Кабала посещала это место очень давно, потому он и знал о культуре Нуртийцев.

— Да, для космических кораблей, Уксор.

— Вы уверены?

— Абсолютно — ответил Грамматикус. — У меня надежный источник.

— А «изначально» это когда, Кониг?

— Это примерно восемь-двенадцать тысяч лет назад. Достаточно времени, чтобы изменился уровень моря, поменялась природа, а огромный космопорт ушел под воду и стал портом обыкновенным.

Если быть точнее, это случилось одиннадцать тысяч восемьсот двадцать шесть лет назад, а весь процесс длился одиннадцать месяцев. Грамматикус решил уклониться от точных цифр. Помощники Уксора начали говорить одновременно.

— Это означает, что он был построен еще во времена Второй Эры Технологий.

— Во время Первого Контакта и первых войн с чужими.

— Есть предположения относительно того, какая раса ответственна за постройку?

— Знают ли Нуртийцы о его происхождении?

— Туви задала лучший вопрос, — прервал их Грамматикус. — Знают ли Нуртийцы? Я полагаю, что нет. Как и у любой расы, у них есть мифы и легенды и в некоторых из них есть интересные моменты, которые можно истолковать как контакт с ксено-расой или вмешательство. Но, пока не пришла шестьсот семидесятая экспедиция, Нуртийцы полагали, что они одни в галактике. Они даже не понимают, что первоначально они были колонистами с Терры.

— Очень жаль, что они не признают нас, как родственников — кивнула Рахсана.

Грамматикус почувствовал ее дискомфорт. Родство означало очень много для уксоров Гено. Он находил этот аспект Великого Крестового похода Императора очень печальным. Человечество путешествовало между звезд колонизируя тысячи миров и формировало межзвездное сообщество. И в тот момент, как лезвие гильотины, обрушилась Эра Раздора. На пять тысяч лет межзвездные путешествия стали невозможны из-за варп-штормов. Человеческие миры оказались изолированны, и в своем одиночестве пошли иным путем развития и забыли о своих корнях. Так случилось и с Нуртом.

Когда Император, как и предсказывала Кабала, наконец объединил разрозненные земли Терры, он начал свой Великий Крестовый поход, — о, это было действительно говорящее название! — с целью найти и воссоеденить потерянные человечеством миры. Но было удивительно, как некоторые из потерянных миров сопротивлялись объединению. Много раз флоты экспедиций были вынужденны пойти войной против тех, кого они хотели спасти и привести к тому, что Император назвал Согласием. Так получалось постоянно.

Джон Грамматикус встречал Императора, около тысячи лет назад, когда тот был военачальником и вместе со своими войсками проводил Объеденение Терры. Тогда Грамматикус служил рядовым офицером Кавказского полка, помогавшего Императору свергнуть Тихоокеанского тирана Дюма.

После кровавых битв, Грамматикус стал одним из сотни офицеров, приглашенных на Триумф Его армий. Во время праздников Император — даже тогда его называли этим спорным эпитетом — лично благодарил своих союзников и командующих кланами наемников. Грамматикусу повезло попасть в число тех, кому Он лично пожал руку. И в тот момент он понял, почему Император — это сила, с которой нужно считаться: Он был невообразимым, ужасающей мощи псайкером. Грамматикус, не встречавший до того момента никого, равного ему по силе, задрожал и почувствовал себя насекомым. Император понял чувства Джона в одно мгновение и улыбнулся.

— У тебя острый ум, Джон — произнес Он, даже не спрашивая имя Грамматикуса. — Мы должны говорить и рассуждать так, как и подобает существам нашего уровня.

В момент этого разговора Грамматикус умер. Болезненная, глупая, первая смерть.

Оглядываясь назад он часто думал, мог ли он повлиять на будущие действия Императора, если бы остался жив. Он сомневался. Даже тогда, в момент прикосновение, стало ясно, что Император никогда не собирался сворачивать с пути жесточайшего кровопролития. Ведь он обрушил на галактику самые ужасные машины смерти из когда-либо существовавших: Астартес.

Ирония была в том, что текущая задача Грамматикуса состояла в сотрудничестве, пусть и косвенном, с одним из этих внушающих ужас Легионов Астартес.

Гахет как-то сказал Грамматикусу, что Император будет единственным человеком, повлияющим на правящий круг Кабалы.

— Он может заглядывать далеко в будущее. Он видит общую картину вещей, ценит эпохальную динамику правды, и истинные перемены.

— Ты когда-нибудь встречал его? — спросил Грамматикус.

— Нет Джон, не встречал.

— Тогда ты даже представить себе не можешь, какой он кровожадный ублюдок на самом деле.

— Возможно. Но он понимает, что Первобытное Уничтожение — враг всему живому. Так может нам пригодится кровожадный ублюдок на нашей стороне?