Обратный отсчет: Синтез - Токацин

в реакторе, на реакторе, выглядывающие из патрубков и залезающие внутрь. Гедимин попал в кадр дважды — когда стоял, раскинув руки, и когда, сердито щурясь, вылезал наружу. Посмотрев на своё лицо на последнем снимке, сармат слегка усмехнулся и вернул устройство Константину.

— Привезли, — выдохнул он, кивнув на реакторы, хотел дополнить сказанное, но северянин отмахнулся.

— Всё понятно. Можешь не мучиться. Айзек, твоя команда успела их проверить?

Сармат торопливо закивал.

— Никаких дефектов. Мы всё осмотрели. Верно, Бьорк?.. И Гедимин тоже всё проверил.

Константин перевёл взгляд на инженера. Тот пожал плечами.

— Стандартам соответствует. А что будет в работе…

Из корпуса реактора донёсся приглушённый сердитый возглас — кто-то перепутал патрубки и прищемил себе ухо при попытке вылезти. Гедимин усмехнулся было, но тут же нахмурился и посмотрел в другую сторону. Там в разомкнутом кольце охраны стояли люди в белых комбинезонах с отстёгнутыми шлемами. Они смотрели на сарматов и ухмылялись. Кто-то испустил смешок.

— Heta, — сказал Гедимин, жестом позвав рабочих к себе. Они выглянули из реактора, удивлённо посмотрели на инженера, на пришельцев, — и, стерев с лиц ухмылки, спустились с платформы.

Один из охранников выступил вперёд. Протяжно загудела сирена. По сигналу «броненосцы» оцепили реакторы, и к платформам приблизились люди, на ходу пристёгивая шлемы и поправляя респираторы.

— Внимание! Инспекция из Пенсильвании! — громко объявил охранник. — Полная проверка присланного оборудования! До окончания проверки подходить к нему запрещено!

…Последним на раздачу еды пришёл Бьорк.

— Ещё там, — буркнул он, посмотрев на Гедимина. Сармат молча кивнул и, обойдя прицеп с пустыми контейнерами, повернулся к реакторам. Оба корпуса лежали там, где он их оставил; вокруг толпилась охрана, из-за спин «броненосцев» виднелись белые комбинезоны.

— Вот мартышки, — хмуро пробормотал Иджес, подозрительно глядя на чужаков. — Гедимин, ты проверь всё после них. Мало ли что.

Константин стоял в стороне со смартом в руках, сосредоточенно тыкал в экран и ни на что не обращал внимания. Потратив на это занятие ещё полминуты, он отключил устройство, переглянулся с группой сарматов-северян, собравшихся рядом с ним, и подошёл к Гедимину.

— Завтра — установка?

Инженер кивнул.

— Первый блок — точно, второй — по обстоятельствам.

— И крышки уже почти готовы, — Константин кивнул на массивные конструкции из арматуры, занимающие две огороженные площадки рядом с главным корпусом. Над ними натянули защитное поле и сделали в нём арки для прохода рабочих; небольшой погрузчик стоял в проёме между двумя куполами, более сложные механизмы пока были не нужны.

— Значит, к концу года главный корпус будет готов к сдаче, — подвёл итоги Константин. — Это надо отметить, Гедимин. У вас знают о существовании Дня атомщика?

Инженер удивлённо мигнул.

— Какого дня?

— Понятно, — сказал Константин, переглядываясь с северянами. — Значит, узнают. Думаю, что без него мы не обойдёмся.

— Отдельный день для… тех, кто работает с ураном? — Гедимин безуспешно выискивал в памяти упоминания такого обычая. «Опять я что-то пропустил,» — с досадой подумал он.

— День атомной промышленности, Гедимин. На Севере его проводят каждый год в один и тот же день, — пояснил Константин, показывая инженеру красочные рисунки с изображением атомного ядра, лабораторных ускорителей, чётких очертаний градирен на горизонте и незнакомых человеческих лиц. — Двадцать восьмое сентября. Как раз то, что надо. Наш собственный праздник. Без мартышек и их мифологии. Только для сарматов-атомщиков.

Гедимин снова мигнул.

— И как его празднуют… у вас на Севере?

Иджес фыркнул.

— Как-как! Ясное дело — пьют водку и играют на… — замолчав, он быстро спрятался за Гедимином. Насупившийся Бьорк тяжело качнулся вперёд, но, потеряв Иджеса из виду, остановился.

— Тихо вы, — недовольно сощурился Константин. — Забудьте глупые предрассудки. Водка — это ещё не праздник. Так вышло, что у нас нет обычаев. Значит, надо их сделать.

Гедимин задумчиво посмотрел на главный корпус — обычно это помогало ускорить ход мыслей.

— Кенен может сделать глинтвейн, — сказал он. — Это вместо водки. Я это пил. Это вкусно.

Константин обрадованно усмехнулся.

— Одна мысль уже есть. Думаешь, он согласится? Мы соберём всех, и с завода, и со станции…

Гедимин пожал плечами.

— Я поговорю с ним. Согласится.

Иджес последние две минуты молча смотрел в экран смарта, но тут, хмыкнув, протянул устройство Гедимину. Там было свежее сообщение от Линкена: «Не знаю, что за день, но готов устроить фейерверк. Нужна крыша „Новы“. Скажи Гедимину, чтобы про реакторы не рассказывал. Это уже не праздник, это пытка.»

Инженер обиженно фыркнул. Константин с трудом подавил смешок и сделал вид, что перечитывает сообщение.

— Я вообще могу молчать, — буркнул Гедимин. — От этого они не поумнеют. Вчера слышал, как один называл градирни реакторами. Живёт в «Нове». Не знает ничего.

— М-да, тяжёлый случай, — вздохнул Константин, сочувственно погладив сармата по локтю. — Думаю, он там такой не один. Значит, лекции им не нравятся… Я мог бы поводить тех, кто захочет, по станции. Показать им, что здесь к чему. Они атомщики, в конце концов. Такая безграмотность — это слишком.

Хольгер, до того молча слушавший сарматов, подошёл и осторожно постучал пальцем по плечу северянина.

— Ты хочешь двадцать восьмого сделать настоящий праздничный день? Чтобы рабочим с завода и со станции разрешили оставить работу и развлекаться? Хм… Я бы начал с Мартинеса. Если тут будет охрана с бластерами, праздника не выйдет.

— Верно, — прогудел Бьорк. — Не люблю макак.

— Я напишу Фюльберу, — пообещал Гедимин. — Завтра. Надо сначала переговорить с Кененом. Он разбирается в мартышечьих порядках.

— Здравая мысль, — кивнул Хольгер. — Если что, я готов показать пару зрелищных опытов. Не совсем тематических… но Линкену и сёстрам Хепри они понравились.

…Корпуса реакторов, завёрнутые в защитное поле, остались лежать на стройплощадке.