Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

очередная заминка, ибо Ко-тан не желал уступать права Лу-дону на верхнюю ступеньку пирамиды, а Лу-дон не хотел стоять ниже короля. Тарзан же настаивал на том, что никому не дозволено стоять выше него. Комизм этой ситуации был понятен не только Тарзану.

Я-дон предложил всем троим занять верхнюю ступень, но этому воспротивился Ко-тан, заявивший, что никто не смеет вступать на трон и что для троих там нет места.

— Но кто же мой обвинитель и кто судья? — спросил Тарзан.

— Лу-дон твой обвинитель, — объяснил король.

— И он же твой судья! — воскликнул верховный жрец.

— Выходит, меня будет судить мой же обвинитель? — проговорил Тарзан. — Тогда уж лучше обойтись без этой формальности. Пусть Лу-дон сразу огласит приговор.

Он говорил с иронией, не спуская с Лу-дона насмешливого взгляда. Ярость последнего от этого лишь возросла. В то же время было видно, что Ко-тан и его воины разделяют справедливость слов Тарзана.

— Только Ко-тан может вершить правосудие в тронном зале дворца, — вмешался Я-дон. — Пусть он выслушает обвинения Лу-дона и показания свидетелей.

Ко-тан, однако, был явно не в восторге от этого предложения и стал увиливать.

— Дело это религиозное, — сказал он, — а, по традиции, короли Пал-ул-дона не вмешиваются в вопросы веры.

— Тогда пусть судебное разбирательство состоится в храме, — закричал один из главарей племени, которому, как и королю, не терпелось снять с себя всякую ответственность за происходящее.

Идея эта всячески устраивала Лу-дона, мысленно укорившего себя за то, что такая мысль не пришла ему в голову самому.

— Что верно то верно, — сказал он. — Этот человек грешен перед храмом. Пусть его тащат туда.

— Сына Яд-бен-ото никто не смеет тащить! — воскликнул Тарзан. — А вот тело Лу-дона скорее всего выволокут после суда из храма бога, которого он осквернил. Подумай, хорошенько, Лу-дон, прежде чем совершать это безумство.

Слова его, рассчитанные на то, чтобы запугать Лу-дона, цели своей не достигли. Верховный жрец был непоколебим.

Тарзан понял, что его ожидает нешуточная схватка с человеком, который знает больше о своей религии, чем любой другой из его соплеменников, полностью осознающий всю сложность притязаний Тарзана, так же как и фатальность проповедуемой им религии.

И Тарзан решил, что лазейку надо искать в кажущемся безразличии к обвинениям. Ко-тан и его воины, похоже, ещё верили в него.

Пожав плечами, он спустился с трона.

— Для сына Яд-бен-ото совершенно неважно, где именно Лу-дон будет гневить бога, так как Яд-бен-ото в любом случае покарает его, будь то в тронном зале или в храме.

Присутствующие облегчённо вздохнули и повели Тарзана в храм. Заняв место у западного алтаря, он указал Лу-дону на место у восточного алтаря. Когда Тарзан поднялся на платформу, то увидел нечто, заставившее его отпрянуть в ужасе. В верхней части алтаря находилось углубление с водой, в которой плавало тельце новорожденного младенца.

— Что это значит? — гневно закричал Тарзан. Верховный жрец злорадно засмеялся.

— Так ты и этого не знаешь? — ответил Лу-дон. — Это лишний раз говорит о том, что ты самозванец. Тот, кто выдает себя за сына своего отца, должен знать, что с последними лучами заходящего солнца белый камень восточного алтаря обагряется кровью взрослых, а когда солнце восходит, оно всякий раз сначала смотрит на западный алтарь и радуется при виде смерти новорожденного младенца. Дух умерщвленного ребёнка следует за светилом до той минуты, пока его не сменит дух взрослого. Даже маленькие дети хо-донов знают об этих вещах, а ты, называющий себя сыном Яд-бен-ото, не знаешь. Если этого доказательства недостаточно, то у меня есть ещё. Ваз-дон, иди сюда!

От группы рабов отделился человек и боязливо подошёл к жрецу.

— Скажи нам, что тебе известно об этом существе, — приказал Лу-дон, указывая на Тарзана.

— Я видел его раньше, — сказал ваз-дон. — Сам я из племени Кор-ул-лула. Как-то раз наши воины наткнулись на воинов Кор-ул-я. Произошло это на гребне скалы, которая разделяет наши два селения. Среди наших врагов был этот странный человек, которого они называли Тарзан Яд-гуру, и он действительно оказался ужасным, — дрался за десятерых. Но когда его стукнули дубинкой по голове, он свалился без сознания, как обычный смертный. Мы отнесли его в наше селение, но он убежал. Отрезал голову воину, привязал её к ветке внизу, в долине, и был таков.

— Слово раба против слова бога! — воскликнул Я-дон, с самого начала проявлявший дружеский интерес к псевдобожеству.

— Это только один шаг к истине! — объявил Лу-дон — Вероятно, показание единственной принцессы рода Ко-тана возымеет больший вес, чем показания раба, хотя это может и не понравиться отцу, чей сын, богохульник, убежал из А-лура.

Рука Я-дона потянулась к ножу, но его удержали стоявшие рядом воины.

— Ты в храме Яд-бен-ото, — предостерегли они его. Ко-тану ничего не оставалось, как проглотить обиду, нанесенную ему Лу-доном, и он ещё сильнее возненавидел верховного жреца.

— Что знает моя дочь об этом? — обратился он к Лу-дону. — Ты требуешь, чтобы принцессу привели сюда для дачи публичных показаний?

— Нет, — произнёс Лу-дон, — не лично, но у меня есть та, которая даст показания за неё. Он повернулся к другому жрецу.

— Приведи служанку принцессы.

Через минуту перед ними предстала Пан-ат-лин.

— Принцесса О-ло-а гуляла в запретном саду с этой рабыней, — объяснил Лу-дон, — как вдруг из-за кустов появился этот человек, назвавшийся сыном Яд-бен-ото. Принцесса призналась, что рабыня при виде его вскрикнула и назвала его по имени Тарзан Яд-гуру — то же самое имя, что запомнил раб из Кор-ул-лула. Эта женщина не из Кор-ул-лула, а из Кор-ул-я, то есть селения, с воинами которого его впервые увидели. Принцесса также поведала, что новая рабыня, чьё имя Пан-ат-лин, рассказала ей странную историю своего спасения от Тор-о-дона в Кор-ул-грифе. Потом их