Ведьмак (большой сборник) - Анджей Сапковский

— А ты бравый мужик, дядечка, — бросила Ангулема. — Но ганза Соловья — это двадцать и четыре добрых молодца, они даже ведьмака так просто не испугаются, а ежели разговор о мечах, то — если даже то, что о ведьмаках болтают, правда — никто в одиночку не устоит против двух дюжин. Ты спас мне жизнь, потому я и отплачу тебе тем же. Предостережением. И помощью.

— Ганза, ганза, что за штука, черт побери, эта ганза?

— Aen hanse, — пояснил Кагыр, — это на нашем языке вооруженный отряд, но такой, членов которого связывают узы дружбы…

— Компания?

— Вот именно. Слово, как я вижу, вошло в местный жаргон…

— Ганза — это ганза, — прервала Ангулема. — А по–нашему — вольница или орава. О чем тут говорить? Я предупреждаю серьезно: одному против всей ганзы не устоять. К тому же еще не зная ни Соловья, ни кого–нибудь другого в Бельхавене и округе. Ни врагов, ни друзей или соратников. Не зная дорог, ведущих к городу, а ведут туда различные пути. Я говорю так: в одиночку ведьмаку не управиться. Не знаю, какие у вас обычаи в моде, но я ведьмака одного не оставлю. Он меня, как сказал дядечка Лютик, охотно и беззаботно принял в вашу дружину, хоть я и бандитка. Хоть у меня все еще волосы тюрягой воняют, некогда было умываться… Ведьмак, и никто другой, меня из этой тюри вытащил на дневной свет. За это я ему благодарна. Поэтому одного его не оставлю. Провожу до Бельхавена, до Соловья и того полуэльфа. Вместе с ним иду.

— Я тоже, — тут же сказал Кагыр.

— И я тож, — кратко как отрезала бросила Мильва.

Лютик прижал к груди тубу с рукописями, с которой последнее время не расставался даже ненадолго. Опустил голову. Было видно, что он борется с собственными мыслями. И мысли берут верх.

— Не мучайся, поэт, — мягко сказал Регис. — Стыдиться тут нечего. К тому, чтобы участвовать в кровавом бое на мечах и ножах, ты пригоден еще меньше, чем я. Не учили нас калечить ближних своих железом. Кроме того… Кроме того, я… — Он поднял на ведьмака и Мильву блестящие глаза. — Трус. Если не заставят обстоятельства, я не хочу больше испытывать то, что мы испытали тогда на пароме и мосту. Никогда. Поэтому прошу исключить меня из боевой группы, идущей на Бельхавен.

— С того парома и моста, — глухо проговорила Мильва, — ты вытащил меня на закорках, когда у меня слабота ноги отняла. Был бы там заместо тебя какой–нить трус, то бросил бы меня и сбёг. Но там не оказалось труса. Зато был ты, Регис.

— Хорошо сказано, тетечка, — убежденно проворчала Ангулема. — Я не очень–то догадываюсь, в чем дело, но сказано здорово.

— Никакая я тебе не тетечка! — Глаза Мильвы зловеще сверкнули. — Гляди, девка! Еще раз так обзовешь, увидишь!

— Что увижу?

— Тихо! — как пролаял ведьмак. — Довольно, Ангулема. Да и вас всех, похоже, давно пора призвать к порядку. Кончилось время блужданий наугад к горизонту: мол, а вдруг да там, за горизонтом, что–нибудь есть. Пришел час конкретных действий. Час резать глотки. Потому что наконец–то есть кому резать. А кто до сих пор еще не понял, пусть поймет — наконец–то на расстоянии вытянутой руки перед нами конкретный враг. Полуэльф, который жаждет нашей смерти, а значит, является агентом враждебных нам сил. Благодаря Ангулеме мы предупреждены, а предупрежденный — это вооруженный, как гласит поговорка. Я должен добраться до этого полуэльфа и выжать из него, по чьему приказу он действует. Теперь–то ты наконец понял, Лютик?

— Похоже, — спокойно сказал поэт, — я понял гораздо больше и лучше, чем ты. Без всякого «добирательства» и «выжимательства» я догадался, что этот таинственный полуэльф действует по приказу Дийкстры, которого ты на моих глазах охроматил, прости за неологизм, раздолбав ему сустав в щиколотке. После доклада маршала Виссегерда Дийкстра, несомненно, считает нас нильфгаардскими шпионами. А после нашего бегства из корпуса лирийских партизан королева Мэва, конечно же, добавила несколько пунктов к перечню наших преступлений…

— Ошибаешься, Лютик, — тихо вставил Регис. — Не Дийкстра. И не Виссегерд. И не Мэва.

— Тогда кто же?

— Еще рано и преждевременно делать выводы.

— Точно, — холодно процедил ведьмак. — Поэтому ситуацию следует изучить на месте. А выводы сделать в результате личных наблюдений.

— А я, — не сдавался Лютик, — продолжаю считать, что твоя идея глупая и рискованная. Хорошо, что нас предупредили о засаде, что мы знаем о ней. А коли знаем, то давайте обойдем ее широкой дугой. Пусть их эльф или полуэльф ждет нас сколько его душе угодно, а мы поспешим своим путем…

— Нет! — прервал ведьмак. — Конец обсуждениям, дорогие мои. Конец анархии. Пришло время нашей… хм, ганзе получить наконец вожака.

Все, не исключая Ангулемы, смотрели на него в напряженном молчании.

— Я, Ангулема и Мильва, — сказал он, — едем в Бельхавен. Кагыр, Регис и Лютик сворачивают в долину Сансретур и едут в Туссент.

— Нет, — быстро среагировал Лютик, сильнее прижимая к груди свою тубу. — Ни за что. Я не могу…

— Заткнись. Это не диспут. Это приказ главаря ганзы! Вы едете в Туссент: ты, Регис и Кагыр. Там ожидаете нас.

— Туссент для меня смерть, — без всякой напыщенности проговорил трубадур. — Как только меня узнают в Боклере, в замке, со мной будет покончено. Должен вам признаться…

— Не должен, — грубо прервал ведьмак. — Слишком поздно. Ты мог выйти из игры, но не захотел. Ты остался в дружине. Чтобы спасти Цири. Не так?

— Так.

— Поэтому поедешь с Регисом и Кагыром в долину Сансретур. Подождете нас в горах, не переходя границы Туссента. Но если… в крайнем случае вам придется границу пересечь. Потому что в Туссенте, кажется, сидят друиды. Те, что из Каэд Дху, знакомые Региса. Так вот, в крайнем случае вы сами добудете у друидов информацию и отправитесь за Цири… одни.

— Что значит — одни? Ты предполагаешь…

— Я не предполагаю, а учитываю вероятность. Так называемый «крайний случай». Неожиданность, если тебе так больше нравится. Возможно, все пройдет гладко и у нас не будет нужды показываться в Туссенте. Но в случае чего… Важно, что в Туссент за нами не двинется нильфгаардская погоня.

— Верно, не двинется, — вклинилась Ангулема. — Очень даже странно, но Нильфгаард уважает рубежи Туссента. Я тоже однажды там от преследования укрывалась. Но тамошние рыцари не чище Черных. Изысканные, любезные на словах, но скорые на меч и копье. А границы патрулируют неустанно. Себя именуют Блуждающими, нет — Странствующими рыцарями. Ездят в одиночку, по двое или по трое. И изничтожают вольницу. То есть нас. Одно в твоих планах надо изменить, ведьмак.