'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

— Спасибо, в другой раз. — Я вытащил из ножен меч. Толпа на всякий случай шарахнулась. — Куму твоему — передать чего?

— Н-нет, — заикнулась женщина. — Ничего не надо…

— Ну, и славно. Бывайте, селяне. Не хулиганьте тут. И за дочерьми присматривайте получше.

На глазах изумленной публики я изобразил знак Перемещения.

Через две минуты уселся за стол в трактире Фёдора.

— Неприветливая у тебя кума, Федя.

— Это почему ещё? — разбуженный моим появлением Фёдор вылупил на меня глаза.

— Да даже привет тебе не передала. Ничего, говорит, передавать не надо. Хотя привет — уж точно могла бы. Не развалилась бы.

* * *

После праведных ночных трудов спал я долго. Когда спустился вниз, в трактире время завтрака плавно перетекало в обеденное. О моём подвиге, разумеется, знал уже весь город.

Знали о нём, как выяснилось, и в каретной мастерской. Хозяин приветствовал меня низким поклоном.

— Здравия желаем, господин граф Давыдов!

— И тебе не хворать. Карету-то мою — не продал ещё?

— Никак нет. К вечеру покупателя жду.

— Скажи ему, что сделка откладывается. Транспорт внезапно нужен мне самому.

Мастеровой заметно погрустнел, но перечить не осмелился.

— Что ж, дело хозяйское. Нужна — так забирайте. Мы карету всю осмотрели, всё, что надо, поправили. Как новенькая.

— Отлично. На техобслуживание только к тебе буду ездить. Сколько с меня?

Ценник оказался вполне гуманным. Я достал кошель.

— А не знаешь, случайно, где бы мне кучера раздобыть?

— Кучера?

— Ну да. Ненадолго, до Смоленска сгонять. Там я карету, скорее всего, оставлю. Не бесплатно, разумеется.

— Не бесплатно — это можно, — обрадовался хозяин. — Гераська! Подь сюды!

Парень моих лет, возящийся с ободом колеса, отложил молоток и подошёл к нам.

— Сопроводишь их благородие до Смоленска, — приказал хозяин, — сам с почтовой каретой вернёшься. Их благородия кучер в имении остался, а дело срочное.

— В Смоленск? — глаза у Гераськи загорелись. — А когда ехать?

— Сейчас.

Скоро карета моего заклятого врага катилась по булыжной мостовой, направляясь на поиски этого самого врага. Забавно.

Гераська оказался парнем разговорчивым. Сказ о том, в чём заключается преимущество хороших ободьев для колёс относительно плохих ободьев для колёс, он завёл ещё у мастерской и не замолкал ни на секунду. Собеседник парню, к счастью, не требовался. Я под его стрекотание прекрасно дремал почти всю дорогу до Смоленска. Никакого радио не надо.

— А здесь-то — покажете, куда ехать? — спохватился Гераська, когда мы прибыли в Смоленск. — Я тут улицы плохо знаю.

— А где генерал-губернатор живёт, знаешь?

— Это — конечно. Это — как не знать! Такой особняк на весь город один.

— Ну вот, к нему и езжай. Давненько мы с моим другом Ильёй Ильичом не общались.

Я рассудил, что генерал-губернатор должен быть вхож в местное Благородное Собрание, и, соответственно, владеть информацией о товарищах по сословию. Хотя бы на уровне кто где живёт и чем дышит.

Гераське приказал остановиться, не доезжая до особняка. Нырнул в ближайший к дому переулок, выбрал место между двумя домами, где, теоретически, даже случайно не могли оказаться прохожие. Начертил на земле Знак — мало ли что. Рано или поздно его, конечно, смоет дождями. Но сколько-то времени должен продержаться.

— Назначено вам? — осведомился привратник, когда мы подъехали к особняку. Открывать ворота он не спешил.

— Сейчас назначат. Скажи, что прибыл граф Давыдов.

— Давыдов⁈ — ахнул привратник. — Милости прошу, ваше сиятельство! Извиняйте за задержку, не признал вас!

Ворота неспешно, солидно распахнулись. Гордый, как лев, Гераська, причалил карету у широкой лестницы с мраморными перилами. Но подняться по лестнице я не успел. Двери открылись, и мне навстречу бросился Илья Ильич собственной персоной.

— Владимир! Ты как так быстро добрался? Я же только утром нарочного к тебе отправил!

— Какого ещё нарочного?

— А ты разве не видал его?

Случилась растерянная пауза. После чего выяснилось следующее: сегодня утром, буквально несколько часов назад, Илья Ильич отправил ко мне гонца со срочным письмом. Не успел обедать сесть — ему доложили, что я уже приехал.

— Господь мои молитвы услышал, не иначе! — прокомментировал мой так удачно случившийся приезд Илья Ильич. — Уж как ты мне надобен! Как надобен!

— Да что случилось-то?

Илья Ильич помрачнел.

— Охотники пропали. Те, что по твоему распоряжению ваш Орден мне в охрану выделил.

Я от души выругался.

— Рассказывай. Где, когда, при каких обстоятельствах?

Илья Ильич помрачнел ещё больше.

— Моя вина! Не доглядел. Не надо было их отпускать. Но ведь так просили, так уговаривали! Сказали, дело верное…

— По порядку, — приказал я.

— Да, вишь — слух по Смоленску прошёл, что на хуторе, неподалеку от города, русалки завелись. Хутор на речушке стоит, мельница у них там. Добрый хутор, и люди работящие. На ту мельницу многие ездят. И вдруг — мельник сгинул. После, недели не прошло — сын его старший пропал. Хуторяне местных охотников звали, да, говорят, не дозвались. Они ко мне с челобитной — мол, окажите помощь, ваше превосходительство. Приструните охотников! Накажите им прибыть да с нечистью разобраться! А вашему брату — сам знаешь, какой мой указ. Да и указать-то — сперва найди, кому. Ищи ветра в поле… Я было пригорюнился, а ваши мужички, которые мои охранники, и говорят — дозвольте, ваше превосходительство, нам на хутор съездить. Русалка — не ахти какая тварь, вдвоём уж точно сладим. А то сидим тут безвылазно, штаны протираем. Эдак скоро вовсе забудем, что такое охотничье ремесло. Я гляжу — и впрямь засиделись мужики. Ко мне-то — тьфу-тьфу, чтоб не сглазить — ни одна тварь ни разу не совалась. Ну и отпустил обоих. Они выехали так, чтобы к вечеру на хуторе быть. Пообещали, что утром вернутся. Это третьего дня было. Вчера я день прождал — не возвращаются. Отправил на хутор гонца, разузнать, что да как — этот тоже сгинул. Тут уж мне вовсе нехорошо сделалось. Кинулся письмо тебе писать. Не успел нарочного отправить — а ты вот он, тут как тут.

— Н-да. Это я удачно зашёл… Значит, так. Из дома не выходи, мало ли что. До моего возвращения — ни шагу на улицу! И не впускай в дом никого, как бы ни просили. Если твари таким макаром