Страна Арманьяк. Книги 1-7 - Александр Вячеславович Башибузук

Посиделки с доверенными великокняжескими боярами продолжились: они приходили ко мне каждый день, и я потихоньку втолковывал им политику партии. И без суеты наталкивал на мысль, что торговля с Европой, конечно важна, без вопросов, но остается еще восточное направление, которое грех оставлять без внимания, потому что при должном развитии событий, Русь может сказочно обогатиться как торговый перекресток. Кстати, сочинение небезызвестного Афанасия Никитина именуемого еще Тверитянином, то самое «Хождение за три моря», вполне себе уже известно в Москве среди определенных кругов и даже великий князь с ним ознакомился, а значит должен понимать, что насколько важен этот путь. Да, в Индию, о которой в Европе пока еще толком ничего не знают.

Дело это весьма хлопотное и небыстрое, но некоторые шаги можно сделать уже сейчас. Для начала, полностью прибрать к рукам Казань. Именно полностью подчинить и присоединить, а не сажать на казанский престол пророссийскую правящую партию, которая обязательно предаст при первом же подходящем случае. Что не раз случалось в исторической реальной действительности. Тем более, тот самый царевич Муххамед-Эмин, которого Иван Васильевич планирует посадить на казанский престол, не имеет никакого авторитета среди местных элит. Мало того, сам по себе ничего не стоит: заносчив и глуп, вплоть до откровенной тупости. По многим свидетельствам. Да и брат его, Абдул-Латиф такой же недоумок. Так что без полного подчинения не обойтись. А дальше на очереди Астрахань.

Правда в подобном развитии событий не все так просто. У царевичей есть матушка, Нурсултан-Ханум, весьма умная и дальновидная женщина, которая вторым браком вышла за крымского хана Менгли-Герея, одного из немногих союзников Ивана против литовцев. И в союзном договоре прямо обозначено, что упомянутые пасынки должны сохранить за собой престол.

Да, сложно, но, по большому счету, ничего невозможного нет. Пасынки могут неожиданно и случайно помереть, возможно даже, при мнимом участии казанцев, а в таком случае с Ивана взятки гладки, да и Менгли-Гирей с их матерью удовлетворятся, если «злодеев» образцово-показательно накажут. Должны удовлетвориться, во всяком случае. В общем, много думать надо. Да и не первейшей необходимости это дело.

А вот разговоров с боярами о моем браке с княжной Александрой больше не было. Холмский намекнул, что все будет решаться при моей личной встрече с Иваном Васильевичем, который третий по номеру.

Прошла неделя и вот, великий князь все-таки объявил обещанный великий пир в честь моего прибытия.

Признаюсь, я воспринял известие без особого удовольствия. Раны еще не зажили, к тому же, на пиру вполне себе можно нажраться какой-нибудь отравы и без особой доблести помереть. Заговорщиков-то еще всех не выявили, и они вполне могут отомстить спутавшему им все карты заезжему латинянину.

Но деваться было некуда, тем более, бояре намекнули, что на пиру состоится серьезный разговор с князем. Сначала думал облачиться в свежепошитый лук от Анастаса, но потом отказался от этой затеи. Регалии на охабне и кафтане совсем не смотрятся, опять же, пир официальный, почитай тот же прием у великого князя, а значит негоже рядиться по чужому обряду. Еще успею выгулять обновки. А пока шитый золотом пурпуэн из черного бархата с горностаевой подбивкой и с особым секретом – вшитыми метами тончайшими кольчужными вставками, бордовый берет и того же цвета ботфорты с перчатками. Ну и моя парадная эспада-фламберг на перевязи а-ля мечта Портоса. Дагу тоже не забыл, ту самую, со вторым клинком в рукоятке, которую купил в самом начале своей эпопеи в славном городе Тулузе у оружейника Джузеппе Бернулли.

Имею право вооружится до зубов – привилегия дарована, грех не воспользоваться.

Ну и трость из эбенового дерева с золотым набалдашником в виде раскинувшего крылья орла прихватил. Но сей предмет экипировки взял вынужденно, костыликом ежели чего послужит – распоротая мышца на икре все еще дает о себе знать.

Федора полностью разделила мое мнение и вырядилась по последней бургундской моде. И о драгоценностях не забыла; до коих была великой любительницей. Нет, ну куда на себя столько рыжья с брюликами навешивать? Впрочем, пусть блистает, местных красавиц затмевает и кавалеров вводит в искушение. Время сейчас такое, фанфаронистое, а бабам наряжаться сам боженька велел.

От присланного возка напрочь отказался в пользу Феодоры и несмотря на еще побаливающую ногу, влез на даренного боярином Холмским жеребца, именуемого Ветром. С собой взял Логана, фон Штирлица, Луиджи и Ванятку. Без свиты и пажа невместно графу божьей милостью. А также без вооруженного эскорта в десять латников согласно дарованной привилегии. Пышная процессия получилась, на очередную потеху москвичам, опять заполонившим улочки. Ну а как? Цельный великий посланник на пир следует.

Старицу тоже пригласили, и как Август не вставал грудью, он все-таки отправился на пир. Но отдельно от нас. В возке, с присланными специально за ним посланниками. 

И вот, княжьи хоромы. Верней, громадная трапезная, скорее всего предназначенная именно для больших государевых пиров. Потолки высокие, сводчатые, искусно расписаны разными сценами, не только религиозными, но из жизни тоже: битвы, какие-то придворные мероприятия, пасторальные пейзажики в том числе присутствуют. Стены и колонны покрыты резьбой в славянском стиле: эдакие затейливые завитушки. Светло – трапезную освещают сотни свечей из чистейшего воска в кованных серебреных поставцах – вообще неимоверная роскошь для Европы. И окон хватает, с затейливыми рамами, выложенными слюдой.

Посреди зала стол, устроенный в виде большущей буквы «п». Во главе стоит парный трон и кресла с высокими резными спинками. Такие же поблизости, а дальше уже широкие лавки, накрытые коврами. Стол застелен белоснежными скатертями из тонкого холста с кружевной оторочкой. А на них... На что бургундские пиры славятся на всю Европу своей роскошью, но здесь явно побогаче будет. Величественные многоярусные пироги в виде крепостей, цельные запеченные туши: быки, вепри, лоси, а звериная мелочь вообще грудами, лебеди и цапли в пере... да что там говорить, полное кулинарное великолепие. И посуда сплошь серебро... Ан нет, вру, не сплошь. В начале стола серебро, а вот ближе к концу, даже не олово, а дерево. Но тоже ничего удивительного, так везде сервируют, на всех не напасешься.

Гостей полным-полно, как бы не под две сотни, но за стол не садятся, все толпятся по углам и под стенами. Все