Бесчувственные (СИ) - Дэн Виталина

— Ничего — буркнул себе под нос, и услышал позади шмыганье носом. Вот блин!

* * * * *

Наши дни.

Разлепил медленно веки, и уставился невидящим взглядом в стену напротив. Кабинет озаряет утренний свет восходящего солнца. Не смотря на усталость и выматывающие воспоминание, сон совсем не шел. Сердце давит на грудную клетку, перекрывая весь воздух. До сих пор в голове отголоски их голосов. Самых родных… Сколько я заставлял себя к ним не возвращаться…? Не причинять еще большую боль на сердце…

«— Маама!

— Руслан, собирайся в сад, опоздаем!

— Не хочу! Я хочу стлоить новый галаж для своих новых машин!

— Марат, разбирайся со своим младшим сыном, сам!

— Ктооо это тут не слушается у нас?!

— Ааааа… Аха-ха… Паааапа! — радостный смех всей семьи разносился в квартире с утра пораньше.

— Тимур, сынок, собирайся, я отвезу Вас!».

Измученно, громко выдохнул и потер двумя ладонями лицо. Обвел взглядом кабинет, где стояли ведра, швабры, тряпки и всякие чистящие средства. Пора сваливать отсюда.

Прислонил ладонь к стене отталкиваясь от нее, и поднимаясь. Не заботясь о своем внешнем виде пошел к двери в желание оставить это место позади себя. Оставить в нем все бередящие память и душу, воспоминания…

По дороге шатало из стороны в сторону. Волочил ноги за собой по невзрачному шахматному полу, ища заветную табличку на двери. «Ординаторская». До сей поры, не мог поверить в трагичный инцидент накануне. Казалось, только сейчас я все начал осознавать.

Резко затормозил около заветной двери. Смотрел на написанные буквы в желание, чтобы расплылись, чтобы исчезли… чтобы, я проснулся и ничего не было… чтобы, она была невредима…

Прислонился лбом к холодной бетонной стене около ординаторской. Тут все ледяное, как и ты сам… Все тело пробирает от запахов и гуляющего местного холодка. Не из-за погоды… нет… Из-за обстановки… из-за пропахшей мертвечины рядом с полу-живым… В этом месте грань между двумя мирами. Тонкая полоска, где можешь ступить на любую сторону…

Вдыхал глубоко воздух, и пытался удавить в голове паршивые мысли.

«Это ты… Ты, виноват во всем… Её выгнал, ты! Не убеги она, была бы сейчас у тебя дома. Да, под замком! Да, злая как тысяча чертей! Но дома… Цела и невредима… дома… Если умрет, то по твоей вине…».

— Заткнись… — удрученно прошептал с зажмуренными глазами, вдавливая сильнее в стену лоб.

«У девчонки ни кого… Только ты… Он поймет… Он все поймет. Он тебя любит не меньше твоего. Не потеряешь…».

Оторвался от стены, и схватился за стальную ручку. Но еще несколько секунд помедлил, чтобы зайти внутрь. Сердце сжалось в комок. Сжал ручку до побелевших пальцев, и больше не теряя времени, рванул ее на себя.

Забрел в ординаторскую, встречаясь с уже знакомым взглядом.

— Выспались? — сухим тоном поинтересовался, хирург.

— Что нужно сделать? — выдавил из себя и двинулся к кулеру за водой. В глотке сухо, невозможно даже сглотнуть.

— Уверены? Вы, точно вчера уловили весь масштаб катастрофы о которой я, Вам, поведал? — жадно выпив стаканчик воды, немного проливая на подбородок, обернулся к нему и серьезно заметил:

— Обстоятельства меня не напрягают! — вытирая подбородок и наливая новую порцию, в спину прилетело новое, поучительное:

— Я поверю, если Вы скажите, что финансовая сторона Вас не напрягает… Но никак, не само — обстоятельство. Не надо передо мной комедию ломать, молодой человек. Я все вижу прекрасно, и вижу, что она Вам не безразлична — после последней фразы, замер. Остекленевшим взглядом наблюдал, как комкаю бумажный стакан в руках, и отправляю в урну.

Повернувшись, не знаю что он увидел, но врач отъехал в кресле от стола. Смотрели пару секунд друг другу в глаза не нарушая тишины.

— Никогда. Не лезьте. В чужие отношения. Вам все понятно? — кивнул седовласой головой, но все же набрался храбрости и ответил:

— Будет сложно.

— Я, спрашивал Вас об этом?

— Я подготовлю список лекарств и необходимых вещей. Еще напишу парочку людей. Созвонитесь сейчас, и постарайтесь занять очередь. Если она придет в себя… Если выживет, то пока она восстановит силы после аварии, как раз подойдет её очередь к вертебрологу.*(врачи — которые лечат позвонки)* и физиотерапевту. Они очень толковые специалисты.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Понял.

— Как её зовут? — я хотел уже скрыться за этими дверьми, как он снова задал неловкий вопрос. А что, мне ему сказать? Чича? Какая она, Чича? «Ты даже имени её не знаешь, Тим».

Потер лоб пальцами, лихорадочно придумывая ей имя, но как назло нихера в голову не лезло.

— Вы что, её имени не знаете? — устало и словно обреченно, задал вопрос.

— Нет.

— Идите — поморщился и махнул рукой.

— В какой она палате? Можно её увидеть? — мужчина смотрел на меня долго. Вроде и отказывать не хотел, но вроде что-то и останавливало.

— Она в коме. Не Вы — ничего не добьетесь… ни ей — не станет лучше. Езжайте домой, приведите себя в порядок и займитесь налаживанием контакта с врачами — настойчиво уговаривал, он.

Опустил голову, оглядывая себя. Грязная рубашка нараспашку, со следами крови на манжетах и на брюках. Я понимал что если, я решил все взять в свои руки, то меня ждет немало дел. Как минимум, встать на ноги она обязана. Так и будет…

— А всё-же? — взглянул исподлобья.

— Пойдемте, все-равно не отвяжетесь — скривился доктор, как от зубной боли. Кивнул, соглашаясь с ним. Да, прежде чем уехать, мне нужно ее увидеть.

Но лучше бы не видел… В белой стерильной палате, где оглушающе монотонно звучал писк медицинских датчиков, с виду лежала неживая девчонка. Удушливый запах давил на все естество, прогоняя тебя отсюда. И я бы рад… Рад, да только уже не мог.

— Пара минут. — не оборачиваясь на голос, направился к ее кровати.

Подсоединенная к разным проводам, бледная как мел, перебинтованная бинтами на шее, с кислородной подушкой, лежала не шевелясь. Казалось, с каждой секундой я начинал загнанно дышать. Смотрел в неверии на нее, что она вот такая сейчас. Сломленная… не жива и не мертва… где-то там бродит, и возможно не может найти выход на свет…

Наклонился к ней, и расставил руки по бокам от ее головы.

— Возвращайся. Я тебя жду. — оторвал руку от койки и пригладил ладонью ее волосы. В первый раз осознанно ощущаю ее тактильно. Потирая между пальцев белые локоны, понял: что сколько раз за все это время прикасался к ним, но не замечал их шелковистость. "Конечно… ты же только желал причинить ей боль…"

— Ты выкарабкаешься. Слишком сильно жизнь любишь. Хоть она у тебя и сранная… но об этом потом… — зачарованно смотрел на ее закрытые глаза с темными кругами. На длинные ресницы. И в душе ощущал издалека, щемящее чувство тревоги… Предвкушение очередных проблем.

— Такая хрупкая снаружи, и такая сильная внутри… Все… все будет хорошо… обещаю… — прошептал на грани слышимости. Наклоняясь к ней ближе, не решаясь сделать последний шаг.

Почему я это делаю вообще? Жалею? К чему разговоры, и все эти действия?

«Не жалеешь… ты хочешь…».

— Хочу — шепнул в пространство и поцеловал ее в макушку.

— Тимур, на выход. Время! — кинул последний раз на нее взгляд, и не удержавшись провел рукой по бледной щеке.

Проснешься… думал, когда шел по длинному коридору. Куда ты денешься… Наверное судьба у тебя такая, что не сбежать тебе уже от меня… Не ведая того, мы поменяли наш ход событий, встретившись с тобой. Может в то день нас подтолкнули друг к другу? Кто-то или что-то? Может, не только ты, нуждалась в помощи? Может, и я…? И я, нуждался в ней… в тебе? Главное приди в себя, а там совсем разберемся…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Глава 19

Тимуру — 12 лет. Казахстан. 2002 год.

— Родной, ну как ты себя чувствуешь?