Шпион Темучина - Андрей Посняков

– Идемте, – Черр-Нор поднялся на ноги, – прогуляемся по селенью с новым взрослым. Таков обычай.

Обычай так обычай. Гости вытерли руки о пучки травы и вслед за стариком и юношей вышли из дома.

– Ну и вид у тебя, нойон! – со смехом шепнул вдруг Гамильдэ-Ичен. – Дээл разодран, будто это тебя, а не того несчастного паренька драл в распадке медведь.

– На себя посмотри, – парировал Баурджин. – Такая же история.

– Да ладно, такая, – юноша уже смеялся вовсю. – У меня-то край аккуратно оторван, а у тебя, нойон, уж не обижайся, пожалуйста, ну, точно, словно когтями драли! Аж лоскутами висит.

Нойон тоже расхохотался:

– Ну и пусть висит. Пущай местные думают, что у нас так принято. А ведь, может статься, с моего разодранного дээла и выйдет толк.

– Да какой же толк может быть с разодранного дээла? – Гамильдэ-Ичен еще пуще расхохотался, аж заикал, бедняга.

Тем временем Черр-Нор и Каир-Ча в сопровождении молодых нарядно одетых мужчин дожидались их на углу улицы.

– Каир-Ча путь идет первым, – объяснил вождь. – Вы – сразу за ним. Ну а все остальные – за вами.

В воздухе уже плавился вечер, летний, теплый и тихий, с голубым, быстро обретающим синеву небом, оранжевым закатными солнцем, разноцветными – золотисто-красно-бордовыми – облаками и белесым месяцем в окружении таких же бесцветных звезд. Шли тихо, лишь на запястьях у воинов позвякивали браслеты.

А вот едва вышли на площадь…

Едва процессия показалась на площади, как собравшиеся там люди – судя по количеству, почти все население поселка – подняли такой шум и гвалт, какой иногда устраивают младшие школьники на уроках у «доброй» учительницы. Мужчины и старики, женщины и дети – в общем, все приветствовали Каир-Ча как героя. А тот, важно выпятив нижнюю губу, принимал поздравления с крайне невозмутим видом. Настоящий индеец! Гурон, мать ити… Оцеола, вождь семинолов.

– А медведя-то, между прочим, мы забили, – негромко напомнил Гаимльдэ-Ичен. – Не понимаю, почему этому малолетнему черту вся слава?

– Потому что он свой, Гамильдэ, – Баурджин усмехнулся в ответ. – А мы с тобой – чужаки.

– Ну да, – юноша качнул головой, – конечно.

Юные девушки в легких одеждах осыпали Каир-Ча полевыми цветами – колокольчиками, васильками, фиалками.

– Вот бы и нас так, – завистливо прошептал Гамильдэ-Ичен.

И – как по приказу – цветы посыпались и на гостей. Только не колокольчики, а другие. И даже скорей не цветы, а травы – шалфей, зеленый лук, еще какие-то пахучие желтые цветочки, укроп даже!

Так и шли…

Мимо ликующих, празднично одетых людей, мимо застывших, словно статуи, воинов с короткими копьями, мимо идолов с медвежьими черепами. Рядом с идолами в землю были вкопаны два больших – прямо-таки огромных – горшка, почему-то напомнившие Баурджину-Дубову котлы для варки асфальта. С чего бы такие воспоминания? Наверное, из кинофильма «Путевка в жизнь». Рядом с котлами лежали дрова и круглые камни. Целая вереница подростков, годками чуть младше виновника торжества, с радостными криками таскала в котлы воду из расположенного в самом конце улицы колодца.

Семь раз обойдя идолов, праздничная процессия вернулась обратно к гостевому дому. Баурджин наклонился – подтянуть штанину, – замешкался, исподволь оглядывая двор. Вот – совсем низко от земли – крыша, за ней какая-то пристройка, как видно – амбар, рядом с ним – приготовленные для ремонта изгороди жерди…

Не заходя в дом, вождь и юный герой попрощались с гостями до завтра.

– Сейчас – пейте, ешьте, отдыхайте – не забудьте, вот-вот придут девы! – радостно потирая руки, смеялся старик.

Каир-Ча, напротив, был словно бы чем-то смущен и прятал глаза. Наверное, совестно стало – ему ведь сегодня был основной почет. Вот даже и не простился толком, лишь буркнул что-то. Вот и спасай таких!

Баурджин задержался у двери… Походил, пиная ногами траву… подобрал какую-то палочку… От нечего делать, принялся обстругивать ее ножиком…

– Эй, князь! – выглянул из дома заждавшийся Гамильдэ-Ичен. – Ты что там застрял? Девок ждешь? Давай-ка лучше выпьем.

– Выпьем… – громко захохотал нойон. – Когда там они еще придут, эти девки.

Вошел.

И, сграбастав Гамильдэ-Ичена за шиворот, прижал к стене:

– Ты знаешь, чем мы будем на завтрашнем празднике?

– Чем?

– Пищей, уважаемый Гамильдэ!

Глава 12

Побег-2

Сентябрь – октябрь 1201 г. Северо-Восточная Монголия

Бегите, подобно коню, идущему впереди,

Так, чтобы алмазом на шапке стал месяц у вас впереди!

– Пища? Мы?

– Да, Гамильдэ, – Баурджин зачем-то перешел на шепот, хотя вокруг – можно было поклясться – никого не было. – Посмотри, как ведет себя этот недоносок Каир-Ча, как его осыпают цветами. Никто даже не заикнется, что медведя-то убили мы. Впрочем, это-то ладно, а вот другое… Настораживают меня некоторые моменты, Гамильдэ, очень настораживают. Каир-Ча осыпали цветами, а нас с тобой – укропом, тмином, еще черт знает чем… что обычно кладут в похлебку. А как поглядывали на нас местные людишки там, у котлов… Я б сказал, с вожделением! Чуть ли не облизывались даже! А эти огромные глиняные горшки! Кого в них будут завтра варить? Нас! Это заброшенное племя – и есть пресловутые северные людоеды, Гамильдэ!

– Да что ты такое говоришь, нойон! – замахал руками юноша. – Что, эти люди Большого Двуногого – и есть северные людоеды из древних легенд? Что-то не очень верится. Посмотри, как к нам здесь относятся. Как и у нас, гостеприимно.

Нойон покачал головой:

– Не сравнивай лесных людей и людей степи. Для степняков любой путник – это новости, развлечение, разговоры. А здесь, в лесных дебрях, в горных теснинах, чужак – это всегда соглядатай, разведчик, от которого нужно немедленно же избавиться. Как должны были бы поступить и с нами. А что на самом деле?

– Так ведь, может, и у здешних такие же обычаи, как и у нас!

– Не может, Гамильдэ! Не может. Слишком уж разные условия жизни. И еще подумай – пир, дружеское расположение вождя, девочки… Не слишком ли хорошо? А ведь не зря говорят: когда слишком хорошо – уже не хорошо.

– Ладно, – Гамильдэ-Ичен задумчиво кивнул. – Я всегда привык доверять тебе, нойон. Раз уж ты так считаешь… Что будем делать? Бежать?

– Бежать. – Баурджин потер руками виски. – Только не сразу. Не сейчас. Полагаю, нам просто-напросто не дадут этого сделать.

– Но ведь…

– Если стражей не видно – это еще не значит, что их нет. Дождемся темноты. И вот еще что. Смотри – у нас не отняли оружие, не заперли, уготовив на завтра страшную смерть. Значит, что?

– Значит, к утру на нас нападут, – тихо отозвался юноша. – Ворвутся в дом, возьмут тепленькими, свяжут…