Черный рыцарь Белой королевы - Илья Александрович Шумей

подставке. Горлышко пару раз отчетливо звякнуло о край. Затем она одним махом опрокинула его в рот.

Некоторое время Дэлери молча стояла, прикрыв глаза. Постепенно ее дыхание стало ровным, лицо разгладилось. Уже через несколько секунд о недавнем взрыве напоминали лишь слегка раскрасневшиеся щеки.

Воспользовавшись моментом, Локано вытер со лба покрывшие его крупные бисерины пота. Рубашка вся промокла и облепила тело. Он никак не мог отделаться от ощущения, что несколько секунд назад заглянул в самое пекло преисподней и только чудом остался жив. Такого страха он не испытывал, пожалуй, еще ни разу за всю свою жизнь.

Дэлери в последний раз глубоко вздохнула и открыла глаза. Подняв бутылку, она внимательно изучила этикетку и, неопределенно хмыкнув, наполнила бокал снова. После чего подняла его на вытянутой руке перед собой. Поверхность янтарной жидкости осталась недвижимой. Удовлетворившись полученным результатом, Верховная пододвинула себе другое кресло и грациозно опустилась в него, закинув ногу на ногу и поставив бокал рядом на стол. Она немного помолчала, потирая старый шрам на правой руке. Затем, положив руки на подлокотники, обратила взгляд на бледного как мел Локано.

– Так что, Ивар, – голос ее вновь обрел привычную холодность и отстраненность, – пощады от меня не жди и извинений тоже. Как, впрочем, я не жду их и от тебя.

– Что вы задумали? – хрипло поинтересовался Локано. В отличие от Жрицы, он все никак не мог прийти в себя.

– Всему свое время, мой дорогой, – Дэлери сделала еще один глоток. – Торопиться некуда, месть – это блюдо, которое, как известно, следует подавать холодным. Ты же свое явно передержал, но я этой ошибки не повторю.

– Сиарна не допустит убийства своего Служителя!

– Помилуй! Зачем мне тебя убивать?! – Жрица громко рассмеялась, и от ее смеха Локано вдруг стало совсем жутко. – Напротив, ты мне нужен живым и здоровым. Тело твое мне без надобности. Меня куда больше интересуют твой разум и твоя душа. Я ведь ими питаюсь, не так ли? – она прикрыла глаза и запрокинула голову, словно предвкушая, смакуя предстоящее пиршество. – М-м-м! Я тебе тоже кое-что продемонстрирую. Ты у меня еще узнаешь, что такое настоящее, глубокое и безысходное страдание.

Опрокинув в рот остатки вина, Дэлери поднялась с кресла и оправила блузку.

– Засим я тебя оставлю, – она слегка наклонила голову, – меня еще дела ждут. Можешь не провожать.

Верховная Жрица развернулась и уже хотела направиться к двери, но остановилась и, метнув быстрый взгляд на Советника, быстро провела правой рукой над пустым бокалом с каплей вина на дне и еле заметными следами губной помады на ободке. С легким хлопком внутри бокала вспыхнул шар бледного лилового пламени. Пометавшись между стенками пару секунд, он беззвучно исчез, оставив после себя мерцающее в раскаленном мареве идеально чистое стекло.

Дверь за Верховной захлопнулась с негромким щелчком, оставив Локано наедине с крайне неприятным ощущением. Он понимал, что только что чудом избежал смерти, но уже начинал об этом сожалеть.

Глава 15

– Деда, деда, что там такое? – Сью подергала стоящего у окна Аустова за рукав.

– Опять любители покричать собрались, – старик провел морщинистой рукой по белокурой головке. – Что-то рановато они сегодня начали.

Из окна второго этажа Молельного Дома открывался хороший вид толпу из нескольких десятков человек, собравшуюся за воротами ограды. Пикетчики осаждали представительство Клиссы на Эзоне почти круглосуточно, практически парализовав его работу. Не то, чтобы они сильно мешали тем, кто находился внутри, но делали почти невозможным доступ в него для тех, кто остался снаружи. Открыто выказвать свою симпатию к Сиарне здесь, в столице Республики, представлялось не совсем разумным и даже опасным. Ее приверженцы в этих условиях предпочитали возносить молитвы Госпоже у себя дома.

Однако преследования оголтелых богоборцев время от времени достигали их и там. Местная администрация старалась удерживать ситуацию в рамках приличия, но это удавалось ей не всегда, а потому в данный момент полтора десятка пострадавших от погромов семей нашли убежище в стенах Молельного Дома, превратив его центральный холл в самый натуральный лагерь беженцев. Время от времени кого-то из них удавалось пристроить на одном из миров Конфедерации, но им на смену вскоре прибывали новые страдальцы.

Поначалу Аустов приходил сюда, чтобы помогать людям обустроить свое будущее. Несмотря на отставку и перспективу судебного преследования, он все еще располагал опытом и связями, способными решить многие проблемы. А Сью скрашивала пребывание в Доме для самых маленьких беженцев, занимая их играми и рисованием. Иногда им обоим приходилось задерживаться здесь допоздна и даже ночевать на диване в одном из кабинетов, и вскоре Аустов осознал, что и сам стал таким же беженцем, лишенным привычной жизни и фактически отрезанным от внешнего мира.

Тем временем толпа за воротами все прибывала, постепенно перерастая в стихийный митинг. Подобные сборища проходили здесь почти каждый выходной, но сейчас, утром рабочего дня это выглядело странно и подозрительно. Видимо, тому имелась некая причина, о которой Аустов не знал.

– Не стой здесь, – он взял внучку за руку и отвел от окна. – Иди, лучше, с девочками поиграй.

– А для чего они тут собираются? – не унималась Сью, так и норовя вывернуться и снова выглянуть на улицу.

– Я же сказал: чтобы покричать.

– Про что?

– Откуда мне знать! Когда сто человек начинают горланить каждый о своем, разве можно в этом гвалте хоть что-то разобрать! – Аустов подтолкнул ее к лестнице. – Иди, играй.

Девочка побежала по коридору, и ее торчащие в стороны короткие косички подпрыгивали на каждом шаге. Ее волос еле-еле хватало на то, чтобы их заплести, но Сью все равно была безмерно счастлива. Еще год назад ей даже расческа-то не требовалась.

Посмотрев внучке вслед, Аустов направился в противоположную сторону, к кабинету Наместницы. Сестра Ианн встретила его в полном церемониальном облачении. Она, похоже, вообще не ложилась спать. На лице Наместницы, когда она отвернулась от окна, также читалось беспокойство.

– Я просмотрела все новостные ленты, но не нашла ничего, что могло бы вызвать подобный всплеск недовольства, – поделилась она с Аустовым своим недоумением. – Что их так взбудоражило?

– Кроме вчерашних перестановок в руководстве Священной Канцелярии мне ничего на ум не приходит, но вряд ли это могло быть причиной. Им, скорее всего, вообще нет дела до наших забот. Эти люди – профессионалы, они митингуют и