Т-34: Т-34. Крепость на колесах. Время выбрало нас - Михаил Александрович Михеев

что к полицаю вернулось сознание, зато связь с реальностью упорхнула окончательно и бесповоротно. Ну что же, это было даже интересно. Вот только кого напоминала манера держаться – угодливая и наглая одновременно? Несколько секунд размышлений… и негромкие слова подошедшего сзади Громова:

– Он, похоже, из урок…

Пазл сложился моментально. Точно, из уголовников. Это во времена демократии все любили петь о том, как лагерные сидельцы рвались защищать Родину, а на самом деле среди них были всякие. И те, кто считал себя «бандитом, но русским бандитом», и тех, кто всей душой стремился к немцам. Большинство же предпочитало просто валить тайгу – это тяжело, зато в атаку идти не надо. Однако конкретно этот экземпляр, похоже, был как раз из тех, кто предпочитал работать на врага. Что же, интерес уже угас, и, скорее по инерции, Сергей поинтересовался:

– За что чалился?

Тот ответил. Хромов присвистнул. Пятьдесят восьмая, «политический», значит. Вот только не тянет он на запуганного интеллигента, скорее уж, на налетчика или контрабандиста – там и ряхи наедают соответствующие, и наглость нужна. Хотя какая разница? Главное, получается, что, судя по этому экземпляру, сажали за измену вполне правильно.

– Врешь, скот.

– Я ж тебя порву, щенок.

Ну, точно связь с реальностью потерял. Сергей презрительно усмехнулся:

– Мужик, я понимаю, что ты реально крут… Как же, как же, семь лет на зоне петушил…

Сказал он это больше для понту и сам потом сообразил, что идти на поводу у играющего в заднице детства глупо, но реакция полицая застала его врасплох. Откуда он достал финку, так и осталось для Сергея загадкой, но, если бы не отменная реакция, насадил бы полицай его на нож, как цыпленка. Во всяком случае, прыжок его все проворонили. Сергей успел только откинуться в сторону, разворачиваясь к атакующему правым боком и пропуская колющий удар вдоль груди. На миг лицо противника оказалось совсем рядом, а потом тело сработало уже само, повинуясь наглухо вбитым рефлексам. Короткий удар локтем, полицай отскакивает, рыча, как зверь. Ну да, сломанный нос – это больно, а обильно брызжущая кровь здорово подтачивает уверенность в своих силах. Сзади клацнули затворы автоматов, но Сергей жестом остановил Громова и его людей, подоспевших аккурат к шапочному разбору:

– Не надо, я сам. Давно хотел понять, каково это – драться с куклой.

Вряд ли здесь знали этот термин, но поняли моментально. С ухмылками разошлись в стороны, освобождая пространство. Хромов приглашающе улыбнулся:

– Ну что, урод, положишь меня – уйдешь живым, обещаю.

– С удовольствием, сопляк.

– Ну-ну, – Сергей рывком сбросил куртку, извлек из ножен трофейный кортик, крутанул его в пальцах. Мастером ножевого боя он себя не считал, так, показали в свое время азы, но этого хмыря надеялся все же завалить. Пускай тот даже и сильнее физически.

Полицай шагнул вперед, поигрывая финкой. Опытный, нож пляшет в пальцах, ни на секунду не оставаясь в покое. Но угрозу он видел только от клинка в правой руке противника. А зря.

Два быстрых удара ногами по правой нижней конечности. Этого полицай не ожидал. Даже босой ногой можно сделать противнику очень больно, а когда она еще и обута в высокий офицерский сапог с твердым, будто камень, носком… Шарахнулся назад, захромал, бестолково взмахнул оружием и тут же вновь отшатнулся, спасаясь от ответного выпада. И все это лишь для того, чтобы открыть для удара вторую ногу, моментально выгнувшуюся коленом назад.

– Вот, в принципе, и все, – Сергей убрал оружие в ножны и забрал у малость опешившего Громова одежду. Ну да, опешившему, такой быстрой и эффективной расправы никто не ожидал, искалечить в три удара не так-то просто. Ну да для того и делалось, те, кто будут служить под его началом, должны понимать, что их командир не трус и многое умеет. Получилось весьма наглядно. – Этого повесить. И, Николай Васильевич, займись делом. А я двину, пора навести здесь порядок.

К импровизированному концлагерю они подъезжали неторопливо и спокойно, благо здесь о том, что творилось в городе, никто пока что ни сном, ни духом не ведал. Да и вообще, за последнее время Сергей сделал вывод, что выражение «пока гром не грянет, мужик не перекрестится» интернационально. Уже который день по немецким тылам ходит мощная группа с танками и артиллерией, а здесь все лениво и расслабленно. Русские «где-то далеко». Ага, щ-щас-с. Русские уже приехали, и кое-кому предстояло убедиться, что излишнее благодушие долгой и счастливой жизни не способствует.

Лагерь выглядел нелепо и скучно. Загородка из жердей, в которую до войны загоняли колхозный скот, наскоро обтянутая сверху колючей проволокой. В один ряд – беги, не хочу. Рядом – вышка с пулеметом. Вполне добротная и крепкая, кстати. И, в принципе, все. У деревьев в тенечке дрыхнут фрицы (правда, при звуке мотора они дисциплинированно проснулись, но на то, чтобы встать, их уже не хватило), да мается со скуки пулеметчик. Ну, у него хотя бы крыша тень дает. Вот, в принципе, и все.

Пулемет заранее переставили в кормовую часть бронетранспортера – там сектор обстрела по вертикали был шире. Именно поэтому, подъехав к лагерю, водитель аккуратно развернулся. Пулеметчик тут же, не теряя времени, поднял ствол своего МГ. Длинная очередь – и свинцовая струя буквально в щепки разносит площадку вышки, финальным аккордом срезая одну из опор. В последнем, правда, нужды уже не было, пулеметчика вынесло одной из первых пуль. Резко развернуть пулемет, приласкать так и не успевших ничего понять фрицев – и, в принципе, все. Красноармейцам, горохом высыпавшим из бронетранспортера, добивать было уже некого.

Интересно даже, а сколько они немцев за это время покрошили? Давили-то все сплошь маленькие группы, зато почти без потерь, и потихоньку счет набрали такой, что полку нынешнему будет не стыдно. Капля там, капля сям – набегает… Главное, не впадать в слюнтяйство и не играть в благородство. Это – война, и выходцы из двадцать первого века были куда циничнее своих нынешних товарищей.

– Сейчас выпустим этих орлов – и проверим деревню. Так, на всякий случай. Если что – кладите всех, нам свидетели не нужны, – проворчал Сергей, выбираясь из машины. Держащийся рядом Селиверстов молча кивнул. Вот ведь, Васильич, нехороший человек. Сам не пошел – но приставил к командиру другую дуэнью, разве что помоложе. Ну и черт с ним. Опека, конечно, раздражала, но для здоровья была полезной. Кстати о здоровье. Повернувшись к машине, он приказал собравшемуся вылезти следом за товарищами пулеметчику: – Оставайся на месте, а то мало ли.