Дракон Его Величества - Новик Наоми

Шуазель, потрогав разбитую губу, поставил стул на место и сел.

— Извините. Я думал об этом, но заставить себя не смог и решил, что вместо этого… — Он умолк, видя, как лицо Лоуренса снова налилось кровью: капитан весь кипел при мысли, что лишь остатки совести Шуазеля спасли Отчаянного от грозившего ему столько месяцев зла.

— Вместо этого, — произнес он с гадливостью, — вы решили соблазнить девушку, вчерашнюю школьницу, и похитить ее.

Шуазель молчал, не находя, видимо, никаких доводов в свое оправдание.

— На честь вы больше не можете претендовать, — снова заговорил Лоуренс. — Расскажите мне, что задумал Бонапарт, и Лентон, возможно, отошлет Прекурсориса в Ньюфаундлендский питомник. Если вы, конечно, действительно печетесь о нем, а не о собственной шкуре.

Шуазель побледнел.

— Я готов рассказать то немногое, что мне известно, если адмирал даст мне слово.

— Нет. Вы можете надеяться лишь на милосердие, которого не заслуживаете. Сделок с вами я заключать не стану.

Сломленный Шуазель заговорил так тихо, что Лоуренс едва слышал его.

— Я не знаю в точности планов Бонапарта, но мне было поручено ослабить здешнюю оборону. В частности, постараться, чтобы на Средиземное море отправили как можно больше драконов.

Лоуренсу стало не по себе. Что ж, эту задачу шпион выполнил с блеском.

— Располагает ли его флот какими-то средствами, чтобы прорвать блокаду и покинуть Кадис? Есть ли у Бонапарта основания полагать, что флот доберется сюда без столкновения с Нельсоном?

— По-вашему, он стал бы со мной советоваться? — пробормотал, не поднимая головы, Шуазель. — Для него я такой же предатель. Мне дали задание и ни во что больше не посвящали.

Поспрашивав еще, Лоуренс убедился, что Шуазель действительно рассказал все, что знал. В сильной тревоге и с нехорошим осадком на душе капитан направился прямиком к Лентону.

Последние новости тяжким гнетом легли на запасник. Капитанов не посвятили в подробности, но все до последнего кадета и грума знали, что дела плохи. Шуазель удачно рассчитал время: почтовый курьер ожидался теперь только через шесть дней, и лишь через две недели после него можно было надеяться на возвращение какой-то части их воздушного гарнизона. Ополчению и нескольким армейским подразделениям уже послали предупреждение. Они должны были подтянуться через несколько дней, чтобы укрепить артиллерийскую оборону берега.

Лоуренс, у которого имелись дополнительные причины для беспокойства, просил Грэнби и Холлина смотреть за Отчаянным особенно бдительно. Бонапарт, задавшись целью отнять у противника столь ценный трофей, мог заслать к ним и другого агента, способного убить дракона без зазрения совести.

— Обещай мне соблюдать осторожность, — твердил капитан самому Отчаянному. — Не ешь ничего, если кого-то из нас нет рядом, а если к тебе захочет подойти незнакомец, не подпускай его ни под каким видом. Перелети на другой луг, если придется.

— Я буду осторожен, Лоуренс, обещаю. Не понимаю только, зачем французскому императору нужно меня убивать. Ему-то какая польза? Лучше попросил бы у китайцев другое яйцо.

— Вряд ли они дадут ему другое, голубчик, раз он первого не сумел уберечь. Одно то, что ему сделали такой подарок, немало меня удивляет. Французский посланник при китайском дворе должен быть весьма талантливым дипломатом. Кроме того, тут может быть затронута гордость. Подумать только — какой-то ничтожный британский моряк перехватил дракона, предназначенного самому императору!

— Уверен, он бы мне ни чуточки не понравился, — презрительно фыркнул Отчаянный, — даже если бы я вылупился во Франции. О нем рассказывают одни только неприятные вещи.

— Не знаю, право. Часто приходится слышать о его непомерной гордыне, но нельзя отрицать, что он великий человек, хотя и тиран. — Лоуренс говорил это с неохотой. Он много бы дал за то, чтобы убедить самого себя в глупости Бонапарта.

Лентон распорядился посылать в патруль только половину звена. Вторая половина в это время проходила ускоренную боевую подготовку. Из запасников Эдинбурга и Инвернесса к ним под покровом ночи тайно прибыли еще несколько драконов, в том числе и Викториатус — парнасиец, которого они спасли, как теперь казалось, давным-давно. Его капитан Ричард Кларк первым делом пришел поздороваться с Лоуренсом и Отчаянным.

— Надеюсь, вы мне простите, что я так запоздал со своей благодарностью. В Лэггане, признаться, я думал только о том, чтобы он пришел в себя, и отправили нас оттуда без всякого предупреждения, как, полагаю, и вас.

— Не беспокойтесь по пустякам, — сердечно ответил Лоуренс. — Надеюсь, теперь он совсем выздоровел?

— Да, благодарение небу — и как раз вовремя, — сумрачно молвил Кларк. — Нападения, насколько я понял, можно ждать в любую минуту.

Томительные дни тянулись, а враг все не появлялся. Разведчики, которым придали еще трех винчестеров, докладывали, что вражеский берег в любое время суток усиленно охраняется с воздуха, и нет никакой возможности проникнуть чуть глубже и добыть какие-то сведения.

Левитас тоже летал в разведку, но с Ренкином Лоуренс, по счастью, встречался не слишком часто. Он старался не замечать того, что не мог исправить. Если бы он продолжал навещать винчестера, это привело бы к ссоре, крайне нежелательной для всего запасника. Однако он пошел на сделку с совестью и промолчал, увидев виноватого Холлина в ранний час с полным ведром грязной протирочной ветоши.

В ночь на воскресенье всех охватило уныние. Миновала первая неделя ожидания, но Волатилус так и не прилетел. Погода стояла ясная, и непонятно было, что могло его задержать. Не прибыл он и в последующие три дня. Лоуренс старался не смотреть на небо и не замечать таких же стараний своего экипажа. Вечером он обнаружил в парке Эмили, которая спряталась там, чтобы поплакать.

Девочке было стыдно, что ее поймали за этим, и она притворялась, будто ей что-то попало в глаз. Лоуренс привел ее к себе, напоил какао.

— Я был на два года старше вас, когда ушел в море, — сказал он, — и всю первую неделю ревел по ночам. — Ее взгляд, откровенно скептический, вызвал у него смех. — Не думайте, что я сочинил это ради вас. Когда вы будете капитаном и застанете одного из ваших кадетов в сходных обстоятельствах, вы, может быть, расскажете ему то же самое, что я сегодня рассказал вам.

— Я не то что боюсь, — пробормотала она, сонная от усталости и какао. — Я знаю, Эксидиум не позволит, чтобы с мамой случилось плохое, а он самый лучший дракон в Европе. — Тут она вздрогнула, поняв свою оплошность, и поспешно добавила: — Отчаянный, конечно, почти такой же хороший.

— Отчаянный гораздо моложе, — серьезно кивнул Лоуренс. — Возможно, набравшись опыта, он станет вровень с Эксидиумом.

— Да-да, — с облегчением согласилась она.

Капитан спрятал улыбку. Через пять минут Эмили крепко уснула. Он уложил ее на кровать и пошел спать к Отчаянному.

— Лоуренс, Лоуренс! — Отчаянный тыкал его носом, хотя до рассвета было еще далеко. Вдали слышались голоса, трещали ружейные выстрелы. Лоуренс вскочил. Никого из экипажа на лугу не было. Отчаянный поднялся на ноги, расправил крылья. — Что это, Лоуренс? Может, на нас напали? Но ни одного дракона в небе не видно.

— Сэр, сэр! — К нему мчался Морган, едва не падая в спешке. — Прилетел Волли. Произошло большое сражение, Наполеон убит!

— Значит, войне конец? — разочарованно пробурчал Отчаянный. — Так я и не побывал в настоящей битве.

— Возможно, эту новость немного преувеличили. Я буду очень удивлен, если Бонапарт в самом деле погиб. — Но голоса звучали радостно — вести явно были хорошие, пусть и не такого калибра. — Ступайте разбудите мистера Холлина, Морган, и всех его людей тоже. Извинитесь от моего имени и попросите их подать завтрак Отчаянному. Я пойду все разузнаю, голубчик, а потом расскажу тебе.

— Да, только приходи скорее. — Отчаянный встал на задние лапы, пытаясь разглядеть что-то за деревьями.

Здание штаба сияло огнями. Волли, сидя на плацу перед домом, пожирал барашка, пара механиков из почтовой службы сдерживала валящую из казармы толпу. Армейские офицеры и ополченцы палили из ружей. Лоуренс с трудом пробрался к парадной двери.