Сталинская истребительная война (1941-1945 годы) - Иоахим Гофман

Во Львове Советы были впервые вынуждены спешно затушевывать собственные злодеяния. Затем Львов послужил им в качестве алиби, когда немцы в феврале 1943 г. обнаружили массовые захоронения польских офицеров в лесу Козьи Горы под Катынью, западнее Смоленска, где, по нынешним данным, помимо офицерских захоронений, погребены и останки еще 50000 жертв НКВД. И когда вскоре, в мае 1943 г., были обнаружены и массовые захоронения в Виннице, то пришлось вновь обратиться к Катыни, чтобы отрицать случившееся в Виннице. 5 марта 1940 г. нарком внутренних дел Берия в письме «товарищу Сталину» обратил внимание на то,[131] что в «лагерях НКВД СССР для военнопленных» (речь шла об офицерских лагерях в Старобельске и Козельске и о спецлагере в Осташкове) заключены 14736 «бывших» польских офицеров и гражданских лиц, а в тюрьмах Западной Украины и Западной Белоруссии — еще 10685 поляков опасных категорий. Ввиду того обстоятельства, что все эти поляки, дескать, являлись «озлобленными и неисправимыми врагами советской власти», Берия ходатайствовал, чтобы тройки НКВД приговорили более 14700 «бывших» офицеров и гражданских лиц и свыше 11000 других лиц «к высшей мере наказания: смертной казни — расстрелу». Списки имен подлежащих расстрелу поляков должен был составить по поручению Берии его заместитель, начальник 1-го спецотдела НКВД Меркулов. Двумя другими членами тройки являлись Кобулов и Баштаков. На заседании Политбюро ЦК ВКП(б) в тот же день Сталин, Молотов, Калинин, Ворошилов, Микоян, Каганович и другие ведущие советские функционеры поддержали ходатайство и подписали соответствующий протокол № 13 Несколькими неделями позже 4404 польских офицера из Козельска были ликвидированы в Катыни, 3891 офицер из Старобельска — в Харькове, а 6287 арестованных за антигосударственные преступления из Осташкова — в Калинине (Тверь). Место расстрела остальных 10685 поляков неизвестно.

Когда после обнаружения массовых захоронений Катыни польское правительство в Лондоне подало ходатайство о расследовании дела Международным комитетом Красного Креста, советское правительство апреля 1943 г. прервало дипломатические отношения с эмиграционным правительством под фантастическим предлогом его сотрудничества с Гитлером. Нарком иностранных дел Молотов обосновал этот шаг в ноте польскому послу тем обстоятельством, что оба — как польское, так и гитлеровское правительство — равным образом пригласили Международный Красный Крест участвовать в «измышленном Гитлером расследовательском фарсе» и антисоветская кампания стартовала «одновременно в немецкой и польской печати». Партийный орган «Правда» в тот же день заклеймил оскорбительными словами польское правительство в сотрудничестве с «людоедом Гитлером» и «прямой открытой поддержке гитлеровских палачей польского народа» — версия, которая, впрочем, была тотчас воспринята и в левых кругах других стран, например, Вилли Брандтом, который еще в 1945 г. объяснял «Катынь» тем, «что фашистские элементы, очевидно, смогли натворить бед среди польских войск и групп за рубежом».

Ключевые слова, выдвинутые Молотовым в его ноте от 29 апреля 1943 г. и повторенные в тысячах вариаций советской пропагандой, что сами немецкие «фашисты» жестоко убили польских офицеров, сохранили силу в качестве официального объяснения Советского Союза и тогда, когда ход расстрела был давно расследован после войны комиссией Конгресса США и подробно описан во многих международных публикациях. Так, например, еще в 1977 г. «авторитетный советский правовед» профессор д-р Минасян распространялся в своей книге «Международные преступления третьего рейха» о «кровавой бане гитлеровских палачей над польскими офицерами в Катынском лесу», которую «народы мира никогда не забудут и не простят нацистским преступникам». В 1969 г., в эпоху сталиниста Брежнева, в доселе неизвестной белорусской деревеньке Хатынь, 149 жителей которой, видимо, пали жертвами репрессий со стороны карательных подразделений пресловутого штандартенфюрера СС д-ра Дирлевангера в рамках партизанской войны, был даже сооружен бетонный мемориал с патетичными лозунгами советской пропаганды. В неуклюжей манере группам зарубежных посетителей, в большинстве своем совершенно несведущих, очевидно, хотели внушить, что историческая Катынь под Смоленском идентична деревеньке Хатынь, которую раньше «нельзя было найти даже на подробной карте».

Так продолжалось до 1990 г., когда советское руководство под тяжестью неоспоримых доказательств сочло, наконец, своевременным признать советскую вину за преступление. Однако признание опять же было увязано с ложью. Ведь хотя все прежние советские партийные и государственные вожди Советского Союза, включая тогдашнего руководителя Горбачева, знали «полную правду об этом преступлении», официальное советское информационное агентство ТАСС 13 апреля 1990 г. все же распространило заявление о том, что за организацию и осуществление «трагедии Катыни», «одного из тягчайших преступлений сталинизма», нес ответственность, якобы, лишь «народный комиссариат внутренних дел» во главе с «Берией, Меркуловым и их пособниками», но ни в коем случае не советское руководство как таковое. Только при президенте Ельцине, 14 октября 1992 г., польскому правительству были переданы документы с именами подлинных виновников: наряду со Сталиным, это было все государственное и партийное руководство Советского Союза. Но даже всего лишь половинчатое признание Горбачева не было признано сталинистами, по прежнему задававшими тон в Советском Союзе, и уже в 1990-91 гг. «Военно-исторический журнал»,[132] официальный орган министерства обороны СССР, печально известный своими фальсификациями истории и в Советском Союзе, опубликовал серию статей, которая и теперь еще распространяла версию, что ответственность за это тяжкое преступление перед польским народом несли немцы.

Для введения мировой общественности в заблуждение уже в 1943 г. была вновь привлечена «Чрезвычайная государственная комиссия», которая после необычно долгого подготовительного периода 24 января 1944 г., когда снежный покров сделал невозможным любой осмотр места события, издала сообщение под многозначительным заголовком: «Правда о Катыни. Доклад специальной комиссии по установлению и расследованию обстоятельств расстрела военнопленных польских офицеров немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу». Этот объемистый, лживый от первой до последней строки советский государственный документ утверждал, будто с «неопровержимой ясностью» пришел к выводу, что массовые расстрелы польских офицеров в лесу «Козьи Горы» под Катынью имели место осенью 1941 г., в период немецкой оккупации, были произведены немцами, использовавшими для этого «немецкую военную организацию, замаскированную под обычным названием “штаб-квартира 537-го инженерного батальона”». Сообщение было подписано академиком Бурденко, академиком и писателем Толстым, митрополитом Киевским и Галицким Николаем, председателем исполкома Союза обществ Красного Креста и Красного Полумесяца Колесниковым, а также известными советскими судебными медиками и другими лицами и должно было, как и все доклады о расследованиях «Чрезвычайной государственной комиссии», найти признание Международного военного трибунала в Нюрнберге.

Путь к нему открыл профессор Трайнин, ведущий советский специалист по международному праву, взгляды которого лучше всего иллюстрируются тем фактом, что 24 мая 1945 г. он объявил допустимой и желательной депортацию в Советский Союз миллионов германских граждан в качестве рабочих-рабов. Ведь к Трайнину, который 8 августа 1945 г. вместе с Никиченко подписал от имени Советского Союза Лондонское соглашение четырех держав о «преследовании и наказании главных военных преступников Европейской “оси”», восходит статья 21 Устава Международного военного трибунала, согласно которой все государственные документы, включая, следовательно, и такие фальшивки «Чрезвычайной государственной комиссии», как документ от 24 января 1944 г. под заголовком «Правда о Катыни», признавались официальным доказательным материалом безо всякой проверки. На этой основе советский обвинитель полковник Покровский утверждал в Нюрнберге 14 февраля 1946 г., «что одним из важнейших преступных деяний, за которые несут ответственность главные военные преступники, было массовое уничтожение польских офицеров, осуществленное в Катынских лесах под Смоленском немецко-фашистскими захватчиками». Правда, попытка возложить на глазах мировой общественности ответственность за «Катынь» на немцев провалилась, однако следует отметить, что Советы в Нюрнберге умышленно опорочили честь невиновного и непричастного лица, подполковника Аренса, командира 537-го полка связи группы армий, чтобы отвлечь внимание от этого кровавого деяния советского руководства.