Пепел на твоих губах (СИ) - Вера Зверева

— достичь желаемого конца безумной гонки. Той цели, что на короткий ослепляющий миг отодвигала всё вокруг, проблемы, людей, чувства, разум. Всё закрывало надвигающейся вспышкой, которая неотвратимо и почти болезненно приближалась.

Андрей уже дышал через раз, едва держась на грани, Вика коротко стонала на выдохе, воздух застревал в легких от напряжения в теле. В одно мгновение он подхватил её под грудью и, приподняв, оторвал от стены, подтянул к себе ближе. Впился поцелуем и зубами в шею, размашисто двигаясь одними бедрами и, быстрым движением опустив руку вниз, сжал пальцами её набухший клитор. В тоже мгновение Вику едва не разорвало от вспышки ощущений, электрическим током разлившихся этой точки. Волнами цунами, почти болезненная, но невыносимо приятная судорога свела её тело и забила в пульсации мышц. Вика длинно вскрикнула, извиваясь в руках Андрея и прогибаясь в пояснице, чувствуя, как мощными движениями он разгоняет эту волну внутри неё и не дает ей сразу угаснуть. Чувствовала как напрягается и сжимается он сам, как судорожно впиваются его пальцы в её лобок и грудь, впитывала эту жаркую энергию, которая вот-вот вырвется наружу и просто сметет её с той точки, где бы она не находилась сейчас в эпицентре этого вихря.

Когда тело Вики свело последней судорогой, Андрей не выдержал и резко вышел из неё, протиснул разгорячённый член между её бёдер и она, чувствуя его, сжала ноги в ответ. Она даст ему, всё, что может сейчас, всё, на что способно тело. Андрей протяжно и болезненно застонал и согнулся, вжимаясь в Вику, член запульсировал между плотно сжатых ног, изливаясь потоком семени. Вика чувствовала, как он вздрагивает и толкается, теряя силы, что вызвало в ней новые остаточные волны оргазма. Разум догонял тело, ловя ощущения, звуки, запахи, загнанное дыхание на коже, стекающие капли, невыносимый стон, от которого всё разрывалось внутри, затрагивающий какие-то глубокие натянутые струны в душе.

Они оба упали на колени, выжатые досуха безумным оргазмом. Сердце билось где-то возле горла. Андрей обнимал её за талию обеими руками и вжимался лицом между лопатками, шумно и влажно дыша ей в спину. Вика чувствовала каждую свою мышцу, будто после изнурительной силовой тренировки. Сердце никак не хотело успокаиваться. Она чувствовала и дрожь в мышцах Андрея за её спиной. Его разгоряченное мокрое от пота тело.

— Вика, — произнес он шёпотом, едва выдавив из себя воздух.

Но этот звук вдруг вернул её в реальность, свет вдруг стал ярче, комната отчетливей. Налипшие на лицо волосы попадали в рот при вдохе, а руки на талии внезапно оказались чужими. Она подняла свои руки и повернула ладонями вверх, на них тонким слоем размазалась красивая серо-голубая краска со стены. Цвета моря под пасмурным небом. Вика вдруг разглядела и стену, и распахнутые окна, и закатные лучи солнца за ними, и звуки живущего города снаружи, где только что, скорей всего, были слышны их крики и стоны.

Жар начал заливать лицо и шею. Она чувствовала, как по ногам течет её собственная влага, видела перламутровые дорожки семени, и её накрывал волной необъяснимый страх. Запах секса и вожделения вдруг начал терять свою сладость и превратился в душный стыд. Она осторожно выпуталась из объятий Андрея и медленно отползла от него на полшага, оглянулась назад, боясь увидеть нечто, что может ей понравиться. И ведь понравилось, Андрей сидел на коленях, такой изможденный, взъерошенный и блестящий от пота, такой затраханый до потемнения в глазах. В этих невыносимых светлых глазах с тёмными провалами расширившихся зрачков. Но вместо желания сжать его, обнять, и покрыть поцелуями, нарастало желание убежать. Нельзя было этого делать. Нельзя было доводить ситуацию до секса. До такого секса, после которого и умереть не жалко или убить кого-нибудь. После которого захочется ещё. Андрей не должен был оказаться на этом месте. Только не он. Только не так.

Кажется, он увидел что-то из бурливших внутри Вики эмоций в её взгляде или позе. Андрей изменился в лице, и сладкая истома так же быстро сменилась беспокойством.

— Вик? — осторожно спросил он, пытаясь совладать с дыханием.

Вика неосознанно вытерла ладони о свой голый живот, размазав краску и по нему, оглянулась вокруг в поисках своей одежды. Первым делом она увидела джинсовые шорты у ног. А ведь он даже белья не надевал под них. Это потому что жарко или потому что такой был план? Предательская мысль ударила её словно пощечина.

Она подтянула к себе свои шорты и трусы, нашла взглядом майку на журнальном столике. Увидела помятый мягкий диван, где Андрей вытягивался, как Аполлон на золотом песке, демонстрируя себя Вике во всей вожделенной красе. Дура, ведь это же она пускала на него слюни и облизывалась, источала феромоны желания от одного взгляда на его голую грудь и сильные руки, на его острые тазобедренные косточки, торчащие из-под пояса шорт.

Когда она поднялась на ноги, прикрываясь своей собранной одеждой, он так и остался сидеть на коленях, лишь подтянул к себе шорты и прикрыл ими промежность. Словно Адам, осознавший свою наготу после того, как откусил кусочек запретного яблочка. В глазах Андрея читалось непонимание и немой вопрос: “что я сделал не так?”. И его можно было понять, ведь Вика так извивалась и стонала в его руках, что никто бы не усомнился в её желании участвовать в процессе.

— Не нужно было этого делать, — Вика попятилась к двери.

— Почему? — Андрей поднялся на ноги, поморщившись, когда наступил на больную ногу.

— Просто не нужно, — Вика покачала головой, в глазах защипали слезы от обиды. Она говорила ему и себе, и сама же не верила в то, что произносит.

Её словно разрывало надвое, будто внутри сидели два человека и каждый тянул её в свою сторону, один к Андрею в объятья, дугой прочь бегом и как можно дальше. И этот второй испуганный, дрожащий, захлебывающийся паникой начинал побеждать.

— Прости меня, — пробормотала Вика, упершись голой задницей в дверь.

— За что? — Андрей повысил голос, уже в конец ничего не понимая в происходящем.

Вика резко развернулась и, путаясь в пальцах, открыла никогда не запертую дверь. Выскользнула наружу и быстро добралась до своей квартиры, тут же скрывшись за металлической броней. Замерла, прислушиваясь, не следует ли он за ней. Ничего не услышав. Осторожно посмотрела в глазок.

Андрей стоял там, неподвижный, растерянный, едва натянувший свои обрезанные джинсы. Красивый до боли в глазах и желанный до зубовного скрежета. Запретный, как смертельный, но такой сладкий яд.

Мгновение он стоял, потом взялся за голову, взъерошил