Семьянин - Николай Дронт

образовалось несколько неприятных нюансов. Ничего уж совсем такого… Эдмунд признал малыша и провозгласил его своим наследником, но… есть много но. Например, мне до сей поры не показали сыночка.

И вот прямо сейчас, при всех, Лаура демонстрирует свою зависть, недоброжелательность и недовольство нашей парой. Оно не столь важно — великая герцогиня мало влияет на хаорские расклады, однако же, неприятно. Да и её саму такое выражение чувств не красит — окружающие посматривают и делают собственные выводы. В обществе принято «держать лицо», скрывать свои чувства, а уж показывать их так явно вовсе недопустимо.

Что люди подумают? Какие будут последствия? Возможно позже придётся пожалеть о мимолётной гримасе. Как минимум, по салонам станут судачить про несложившиеся отношения Тихих с Айзенердом.

Шарлотта якобы ничего не заметила, временами оглядывая зал рассеянным взором и удерживая на лице мягкую улыбку. Хотя шепнула:

— У Лауры что-то случилось, и она еле сдерживает чувства.

Когда приём закончился, мне удалось проскользнуть к выходящей государыне и попроситься на приём.

— Что у тебя? — поинтересовалась она.

— Хотел доложить о кремах и прочих зельях.

Марианна тотчас поняла намёк — уж по такой ерунде я бы не стал просить аудиенции.

— Что-то срочное, важное, секретное? — тихо уточнила она.

— По пятибалльной шкале оценю в три десятки, одна по каждому пункту.

— Да⁈ Так много? — громко восхитилась королева. — Принеси мне образцы… скажем… Словом, жди — я тебя вызову.

На этом разговор был закончен. Шарлотта внимательно посмотрела на меня, но удовольствовалась тихо промолвленным:

— Потом… — и уже громче: — Милая, надо и твоей тётушке показать припасённые зелья.

Проклятие

Вызов последовал незамедлительно. Подготовленные зелья уже красиво уложены в коробки, а коробки в корзинки. Упаковкой занимался не Балег, сейчас он очень занят, да и стал слишком важен среди прочих слуг, не по чину ему теперь заниматься заворачиванием. Эта обязанность перешла к гаремным служанкам жены, возглавляемым Чернышом.

Вы знаете? Женщины упаковали косметику как-то иначе. Кажется, всё то, да не то. Красочней, что-ли… уютней… Всего несколько неуловимых деталей, а флаконы стали выглядеть ещё чуть более выигрышней.

Вообще-то, кому, куда и сколько зелий, заранее было начертано лично государыней. Сообразно заказанному, впрочем, и немного сверх того, обер-цалмейстер выдал ингредиенты для изготовления. Нам с женой потребовалось два полных дня на изготовление заказа. Теперь вспомните, чем мы занимались последнее время, потом подумайте и сами решите, насколько беззаботно прошёл наш медовый недомесяц.

Хотя удалось выяснить, что даже под моим руководством у Шарлотты не получается сварить ни жемчужный, ни лавандовый крем. Что-то похожее случилось с церковниками, когда они пытались приготовить Некробой. Наверное, только мне подвластны алхимические рецепты, принесённые из старого мира.

Корзину с косметикой королева приняла крайне благосклонно. Передавала её жена, большая часть милостивых слов тоже досталось ей. Всё действо происходило в большом салоне, в присутствии нескольких статс-дам и фрейлин. Мама, правда, не присутствовала. Зато восторженные охи и ахи, а также серьёзное обсуждение кремов, заняло довольно много времени.

Впрочем, через некоторое время Мариана заявила:

— Шарлотта, расскажи девочкам о разных зельях, а мы с твоим мужем пойдём, нам нужно обсудить кое-какие дела, касаемые коронации великого герцога Силбербодена.

После этих слов мы удалились в уже знакомую комнату с пробковой обивкой. Там и был задан вопрос:

— Стах, что такого срочного, важного и секретного ты мне хочешь сообщить?

— Ваше величество, на вас лежит проклятие.

На пару минут лицо женщины превратилось в каменную маску. Она молча переваривала новость. Уважаю! Ни слёз, ни истерики, ни даже каких-то излишне эмоциональных слов. Первый вопрос был задан после обдумывания:

— Кто ещё знает?

— Возможно, пока никто. У нас мало кто может видеть ауры, а я молчал.

— Никто не знает… Твоя жена тоже?

— Так точно, ваше величество

— И не говори, пусть так оно и остаётся! Иначе дойдёт до Силестрии, а потом и до остальных. У Регентского совета появятся серьёзные козыри. Сам, один, снять проклятие сможешь?

— Ваше величество! Это не моя специальность! Я никогда ни с кого их не снимал!

— Вот и займёшься — образовался повод.

— Ваше величество, надо вначале понять — кто его наложил? Откуда оно взялось?

— Это я знаю точно. Помнишь Леммоса? Он отдал мне родовую вещь — Символ Власти, найденный в склепе правительницы южной провинции старой империи. Сказал, что зачаровано заклинаниями Школы Очарования.

— Ваше величество, вы его надевали?

— Нет, конечно. Я прекрасно знаю про опасность родовых вещей. Даже пальцем не касалась. Завернула в лоскут и носила на груди.

— Плохо, ваше величество.

— Теперь понимаю. Но колье помогало знать, насколько собеседник искренен со мной.

— Так многие проклятые артефакты работают, ваше величество. Сначала показывают свою полезность, затем хозяин к ним привыкает, забывает про осторожность, и вещь захватывает над ним контроль. Как долго она с вами?

— Чуть больше двух недель.

— Возможно, ещё не совсем поздно. Знаете, откуда Леммос мог её достать? Хотя бы приблизительно?

— Мне было сказано, что выкупил у семьи покойного Бертиоса, в числе предметов небольшой коллекции артефактов.

— А вот это, ваше величество, совсем погано!

— Что такое?

— Ваше величество, вы в курсе, что Бертиос умирал от проклятия?

— Нет!

— Он мне сам рассказывал, ваше величество, что никто в Хаоре не смог снять порчу, а с первым снегопадом ему придётся умереть. Именно из-за того, Бертиос связался с какой-то чёрной книгой и, по её совету, начал перерождаться в нежить. Именно потому, вызвался написать свиток Призыва Ангела, и потребовал за это от церковников книги о снятии проклятий.

— А Церковь его и убила… Помню! Теперь понятно, за то, что он попал под наложение порчи… Куда девались церковные книги?

— Его величество оставил их мне.

— То есть, они никуда не пропали? Ты их успел прочитать?

— Нет, ваше величество.

— Но почему⁈

— Нет времени, ваше величество. Совсем нет! Вы сами составили мне расписание. Даже на занятия алхимией остаются жалкие часы.

— Ну… пожалуй. Сколько времени у меня есть?

— Ваше величество, сложно сказать. Как минимум надо изучить артефакт.

— Пусть коротко — дни, недели, месяцы или годы?

— Повторюсь, ваше величество, сложно сказать. У Бертиоса были месяцы, но он волшебник — артефакт тянул с него магию. От неодарённых такие вещи обычно забирают жизненную силу, тогда у вас имеются недели. С