О красоте - Зэди Смит

Все трое вернулись вниз. В клубе дальше, чем на шаг

от дверей, было не пройти. Видеть сцену они не могли,

оставалось слушать. Люди дружно раскачивались, музыка колыхала их, как ветер ниву. Завороживший их голос звучал четко (впервые за вечер никто не пропустил ни слова) и выдавал многосложные, хитроумные строчки с удивительной легкостью. Хор ровно и мягко повторял одну простую фразу: Я говорю на это «нет». Стихи, напротив, иронично и выразительно описывали различные препятствия на пути к духовному и материальному благополучию молодого черного парня. В первом стихотворении парень доказывал, что он чистокровный американец и достоин учебы в лучших колледжах страны. Его аргументы встретили бурным смехом - тема для университетского городка была щекотливая. Дальше речь шла о девушке, которая сделала аборт втайне от своего бойфренда; стихи были прочитаны на одном дыхании и с невероятной скоростью:

По-твоему, я криво жил, хоть тресни. Писал все эти долбаные песни… Когда ты набрала мне смс: «Карл, у меня задержка две недели», я уронил мобилу в чашку с чаем, почувствовав, что не смогу быть прежним - теперь я буду бережным и нежным, аж приторным, стерильным и надежным и никогда тебя не обману. И вот я шел к тебе через неделю, почти готовый углубляться в Спока, я даже пропустил свой «Звездный путь», но ты с девчонками уже всё обсудила, зачла меня в придурки - и привет. Скажи, подружка, и с каких же пор все эти суки,

разносящие бигмаки, такие охренительные доки в том, буду лия правильным отцом? Ты думала, я буду рад аборту? Я говорю тебе на это «нет»[[58]].

Все как один невольно вздохнули, затем опять рассмеялись, засвистели, захлопали.

- Отличные стихи, - сказала Клер Рону. В ответ тот схватился за голову и сделал вид, что теряет сознание.

Зора разыскала марокканскую скамеечку для ног и встала на нее. Заняв эту более выигрышную позицию, она вдруг ахнула и схватила Рона за запястье.

- Бог мой, я же его знаю!

Ибо это был Карл в старой футболке а-ля пятидесятые и с аккуратным пестрым рюкзачком за спиной. Он расхаживал по сцене с той же простотой и вальяжностью, с какой провожал когда-то Зору до ворот колледжа, и слепил публику улыбкой, выдыхая сложные цепочки слов с непринужденностью солиста хора. Напряжение выдавал только пот, градом катившийся по его лицу. Док Браун в порыве вдохновения примкнул к нему на сцене, превратившись в скромного хайпмена вроде Леви и вбивая резкие «эй!» в крошечные зазоры между фразами Карла.

- Что? - переспросил Рон, не в силах расслышать ни Карла, ни кого-либо еще сквозь рев и свист публики.

- Я ЗНАЮ ЭТОГО ПАРНЯ!

- ЕГО?

- НУДА.

- О ГОСПОДИ, ОН НЕ ГОЛУБОЙ?

Зора рассмеялась. В крови у них у всех уже бродил алкоголь. Она улыбнулась, давая понять, что знает больше, чем это было в действительности, и принялась, насколько ей позволяла ее скамеечка, раскачиваться в такт музыке.

- Давайте подойдем ближе к сцене, - предложила Клер, и они в ту же минуту добрались до своих первоначальных мест, следуя за беззастенчиво работавшим локтями Роном.

- ВОТ ЭТО ДА! - воскликнул Док Браун, когда выступление Карла закончилось, и поднял правую руку парня, как будто тот победил в боксерском поединке. - Думаю, лидер определился. Прошу прощения: не лидер, а чемпион…

Но Карл выскользнул у Дока из-под рук и легко спрыгнул со сцены. Кое-где сквозь одобрительные возгласы прорывался недовольный ропот соперников, но одобрение пересилило. Креольские ребята и Леви исчезли. Со всех сторон люди хлопали Карла по спине и ласково ерошили ему волосы.

- Эй, а жеробоам? Брат робеет, не хочет брать свой приз!

- Нет, нет, покараульте мое шампанское! - крикнул Карл. - Брату надо умыться. Когда пот через край - это уже через край.

Док Браун важно кивнул.

- Точно сказано. Хорошо, когда ты чист и свеж, никто не спорит. Диджей, поставь нам пока что-нибудь.

Зазвучала музыка. Слушатели перестали быть слушателями и превратились в толпу.

- Тащи его сюда, - настаивал Рон и затем объявил студентам:

- Зора знает парня! Мы хотим с ним познакомиться!

- Это правда, Зора? Он очень талантлив, - сказала Клер.

- Я знаю его вот настолько. - Зора сложила кончики большого и указательного пальцев. Не успела она сделать это, как обернувшись, увидела перед собой Карла. В его лице еще сиял восторг артиста, только что спустившегося в дольний, плебейский мир своей публики. Карл узнал Зору, сгреб ее и запечатал ей рот щедрым, мокрым поцелуем. Его губы были мягчайшей, роскошнейшей плотью, когда либо прикасавшейся к коже Зоры.

- Ну что? - сказал он. - Вот тебе и поэзия. Мне нужно в душ.

Он уже собрался подставить спину следующему хлопку и дать в очередной раз взъерошить себе волосы, но Клер преградила ему дорогу. Позади нее сгрудились студенты, опасавшиеся возможных неприятностей.

- Привет! - сказала она.

Карл опустил взгляд и заметил препятствие.

- Да, спасибо, спасибо, - сказал он, думая, что она, как и все, хочет выразить ему одобрение. Он попытался обойти Клер, но она схватила его за локоть.

- Хотите отточить свой талант?

Карл остановился и всмотрелся в ее лицо.

- Что, простите?

Клер повторила вопрос. Карл нахмурился.

- Что значит «отточить»?

- Подойдите к нам после душа, ко мне и ребятам. Мы из колледжа, поэтический класс. Мы хотим с вами поговорить. Предложить вам кое-что.

Класс удивлялся ее неколебимой уверенности - должно быть, это приходит с возрастом и положением в обществе. Карл пожал плечами и расплылся в улыбке. Он победил в «Остановке». Он порвал ее в клочья. Мир улыбался ему. У него было время для каждого.

- Ладно, - сказал он.

Накануне Дня Благодарения случилось нечто удивительное.

Зора была в Бостоне, в новом для нее букинистическом магазине. Был четверг, свободный от учебы день, и, несмотря на штормовое предупреждение, Зоре взбрело в голову отправиться в город. Она купила томик ирландской лирики и, придерживая шляпу, выходила на улицу, когда перед ней вдруг остановился междугородний автобус. Из автобуса вышел Джером. Он вернулся домой на день раньше, никому не сказав, когда и как он приедет. Брат и сестра приникли друг к другу, поддаваясь порыву радости и противясь порыву шквального ветра, который норовил сбить их с ног, взметая в воздух сухие листья и опрокидывая мусорные баки. Не успели они открыть рот, как у них за спиной кто-то громко крикнул «Эй!». Это был принесенный к ним ветром Леви.

- Ну и ну! - воскликнул Джером, и какое-то время все трое повторяли этот возглас, обнимаясь посреди тротуара и загораживая проход. Подмораживало, ветер мог сдуть дошкольника. Надо было идти куда-нибудь под крышу пить кофе, но сдвинуться с места значило разрушить чары произошедшего, а к этому они были не готовы. Их подмывало остановить кого-нибудь и рассказать, что случилось. Только никто не поверит, наверное.

- С ума сойти! Я ведь случайно тут оказался, я обычно езжу поездом!

- Офигеть! Это неспроста, - сказал Леви, питавший склонность к заговорам и тайнам.

Они качали головами, смеялись и, чтобы смягчить аномальность встречи, рассказывали, как они сюда попали, не забывая взывать к здравому смыслу («В конце недели мы часто бываем в Бостоне», «Тут ведь рядом наша станция метро»), но здравый смысл никого не убедил, и чудо длилось. Желание поделиться с кем-нибудь достигло апогея. Джером позвонил Кики. Та сидела на своем посту (оклеенном фотографиями этой троицы) и вбивала назначения врача в истории болезней пациентов урологического отделения.

- Джей, детка, когда ты приехал? Ты нас не предупредил.

- Только что. Невероятно, да?

Кики перестала печатать и задумалась о том, что сказал ей Джером. Снаружи бушевала стихия. Ветер то и дело пригвождал к окну скользкие листья, распластывая их по стеклу. Каждое слово Джерома долетало к ней с ревом, словно он звонил с попавшего в шторм корабля.

- Ты столкнулся с Зорой?

- И Леви. Мы до сих пор в себя прийти не можем, так тут и стоим.

На заднем плане Кики слышала голоса рвавшихся к телефону Зоры и Леви.

- Кто бы мог подумать? Фантастика! Есть многое на свете, друг Горацио… - Это была единственная известная Кики цитата. Она прибегала к ней в разных загадочных и псевдозагадочных случаях. - Такое про близнецов рассказывают. Флюиды. Вы как-то чувствуете друг друга.

- С ума сойти, правда?

Кики улыбнулась в трубку, но без особого энтузиазма. К ее чувствам примешивалась грусть от мысли, что по миру без ее участия свободно разгуливают трое новоиспеченных взрослых, исследуя его тайны и красоту, сталкиваясь с неожиданными явлениями и, разумеется, не тратя времени на вбивание назначений врача в истории болезней пациентов урологического отделения.

- Разве Леви не должен быть в школе? Сейчас полтретьего.

Джером передал вопрос Кики брату и протянул ему телефон, но теперь Леви шарахнулся от него, как от взрывного устройства. Широко расставив ноги и с трудом удерживая равновесие на лютом боковом ветру, он энергично сложил губы в одно немое слово.