Футбол на всю жизнь - Олег Блохин

— Ка-ак! — воскликнул журналист. — Ты хорошо вспомни! Ты сидел у нас в редакции журнала напротив меня и говорил…

— Такого я вам не говорил, — упрямо сказал Володя.

— А ты хотел, чтобы я в точности воспроизвел твои слова? — не сдавался репортер. — Так не бывает! Главное, чтобы был смысл.

— Так у вас там и смысла нет, — раздраженно сказал Веремеев. — Все придумали за меня…

У Володи среди журналистов было много друзей. Сам он учился в университете на факультете журналистики, и в те дни, когда по каким-либо причинам пропускал календарные матчи, он неизменно смотрел их из ложи прессы. Он рассказывал нам, как рождаются порой иные футбольные отчеты:

— Понимаете, кое-кто из пишущей братии просто не улавливает, что происходит на поле. Сидят, балагурят и вдруг — гол. В этот момент послушать журналистов —• один юмор! «Хлус забил!» — выкрикивает кто-то из репортеров. «Да нет, Блохин», — возражает другой. «Не спорьте, ребята, сейчас объявят по стадиону». И тут объявляют, что гол забил Буряк. «А кто ему дал пас? Не видели?» И все в таком духе… Закончу играть в футбол, возьмусь за перо и напишу о наших друзьях-журналистах книжку «Как это делается в ложе прессы».

Забегая вперед, скажу, что в футбол Володя Веремеев играть закончил, но книжку так и не написал. Пока, вероятно, не до того: он стал начальником команды киевского «Динамо», ближайшим помощником Лобановского. Некоторые ветераны команды играли с ним, но все же не считали для себя зазорным с уважением относиться к этому образцовому игроку в прошлом, ставшему одним из руководителей нашего клуба.

По себе знаю, что после иных публикаций бывает не до смеха. Летом 1981 года в одной молодежной газете было опубликовано интервью со мной. Все вроде бы ничего. И вдруг… Читаю «свои» слова и глазам не верю:

«Иногда я хожу сыграть в футбол — для отдыха — в Гидропарк. Правда, обычно стою в воротах, чтобы не смущать соперников».

Вот это полет журналистской фантазии! Когда я это прочел, у меня даже холодный пот выступил. Такое напридумывать! Тут не знаешь, как лучше и с пользой для семьи провести редкий выходной, какое из десятков неотложных дел выполнить, а я, видите ли, «для отдыха» снова бросаюсь играть в футбол!

И не где-нибудь, а в Гидропарке! Сразу подумал о том, как воспримут такую «сенсацию» товарищи по клубу. Слава богу, восприняли с юмором: «Олег, говорят, слава Яшина тебе спать не дает?», «В газете правду написали, что ты по выходным в Гидропарке потихонечку на вратаря тренируешься?»

Я когда-то читал, что тренер « Аякса» Михелс делал очень мало заявлений в прессе, и они были всегда лаконичны, а порой даже грубы. Когда эту команду стал тренировать Ковач, то президент клуба посоветовал ему так же держаться с журналистами. Однако новый тренер знаменитого голландского клуба считал, что без прессы футболу не обойтись. Руководители, игроки, журналисты, тренеры, арбитры — все посажены в одну лодку.

Я согласен с Ковачем. Когда пресса объективно объясняет причины отставания, она оказывает существенную помощь в работе специалистам, показывает зрителям реальную картину происходящих в футболе событий, формирует общественное мнение.

А в том удачном для нас сезоне 1974 года, в Октябрьском дворце, когда нам вручали золотые медали, наши тренеры, выступая с ответным словом, в основном критиковали своих критиков. Мне даже казалось, что они брали в руки микрофон лишь для того, чтобы поссорить присутствующих в зале болельщиков с репортерами, пишущими о футболе. Лобановский, например, поблагодарив болельщиков за поддержку, высказал мнение, что зрителей на стадионе было бы еще больше, если бы пресса в середине сезона не сообщила о том, что чемпион практически уже определился, если бы журналисты не метали столько критических стрел в адрес киевского «Динамо». Лобановский заявил, что большинство статей написаны журналистами непрофессионально, он рекомендовал репортерам чаще встречаться с людьми, работающими в футболе.

Наши тренеры полемизировали с теми журналистами, которые в категорической форме утверждали, что нам пока далеко до лучших европейских клубов. Действительно, трудно соревноваться с профессионалами, говорили тренеры клуба, но можно! И они пообещали, что в будущем сезоне «Динамо» постарается доказать это на практике.

И вот ровно через пять месяцев после того «торжества с оговоркой» нам действительно представилась прекрасная возможность доказать правоту наших тренеров на высшем международном уровне — в финальном матче розыгрыша Кубка обладателей кубков европейских стран на стадионе «Сент-Якоб» в Базеле.

Финал Кубка кубков! При этих словах я почему-то прежде всего вспоминаю раздевалку швейцарского стадиона, измотанные борьбой счастливые лица ребят и солоновато-сладкий, — наверное, от пота, который струился еще по щекам и попадал на губы, — вкус шампанского. Мы пили его прямо из серебряной чаши Кубка. И пусть простят нас за это нарушение спортивного режима, но в такой миг победы, когда высокая цель достигнута, можно было позволить себе несколько глотков захваченного кем-то из дому и привезенного в далекий Базель игристого шипучего напитка. Но все это было позже…

По натуре я оптимист. Но в ожидании такого ответственного матча испытывал тревогу. Меня тревожили не соперники, хотя ими были опытные венгерские футболисты — команда «Ференцварош». Травма, полученная в Ереване на стадионе «Раздан», все еще беспокоила. Швы даже при ходьбе вызывали неприятные ощущения.

Первые тренировки я пропустил. Утро 14 мая 1975 года для меня началось с посещения врача. Несколько неприятных мгновений — и швы сняты. Врач сделал специальную повязку. Потом спросил участливо:

— Не больно?

Я знал, что теперь участие в финале зависит только от моего собственного решения, даже врач был не вправе решать за меня. Я несколько раз легко подпрыгнул на травмированной ноге. Прежней покалывающей боли не ощутил. А главное, в эти мгновения я почувствовал, что неприятный страх, мешающий мне наступать на ногу, исчез.

— Порядок, доктор! — как можно тверже сказал я.

— Ну и слава богу! Иди, порадуй тренеров…

С этого момента я уже не думал о своей ране. Я десятки раз проигрывал ситуации, которые еще только должны были осуществиться. В душе рождался подъем — тот самый сладкий порыв, без которого спорт утратил бы едва ли не всю свою прелесть.

«Сент-Якоб» — типичный западноевропейский футбольный стадион с трибунами, подступающими почти к самой кромке футбольного поля, финал собрал тридцать тысяч зрителей, почти двести журналистов из многих стран континента, десятки фотокорреспондентов, комментаторов радио и телевидения.