Наркомафия - Николай Леонов

Гуров, бесцельно расхаживающий по своему кабинету, прописные истины прекрасно знал, но легче ему от этого не становилось. Когда-то, много-много лет назад, грея свой зад на ребристом радиаторе в промозглом подъезде и ожидая, что, может быть, жулик придет, молодой опер мечтал, что если он станет знаменитым, то ждать часами неизвестного результата не придется. Или, рассуждал он, я привыкну и не буду так мучиться от безделья и ожидания.

Гуров стал знаменитым, сменил промозглый подъезд на роскошный кабинет. Но если молодой опер ждал часами, то теперь Гуров ждал сутками, неделями, месяцами. Он понял, что привыкнуть к этому нервному и одновременно тоскливому состоянию невозможно, оно для человеческой психики противоестественно. Необходимо научиться терпеть. Однажды знаменитый спортсмен, олимпиец, в присутствии Гурова сказал, что если человек не умеет терпеть, ему нечего делать в большом спорте. Своя боль больнее, каждый, владеющий профессией серьезно, считает ее уникальной.

Гуров ждал, будь оно проклято! Он прекрасно понимал, что убийца Григория Байкова тоже выжидает, хочет разобраться, что известно прокуратуре, сыщику Гурову и насколько это серьезно? У него на руках наркотик, который следует передать по инстанции. Убийца не двинется с места, пока не убедится, что не находится в поле зрения розыскников. Необходимо заставить его сдвинуться с этого места, начать действовать. Как? Самый верный способ – это его успокоить, отвлечь. Но существует и прямо противоположный прием – напугать. Например, напугать возможностью ареста. Человек опытный, – а что он опытен, сомнения не вызывает, – моментально сообразит, что если его арестуют по подозрению в убийстве, а наркотик не уйдет, будет храниться в тайнике, то наркомафия достанет отступника и в следственном изоляторе.

Гуров ждал реакции на свои действия, убийца должен себя проявить, что-то предпринять.

Зазвонил телефон, сыщик заставил себя не хватать трубку сразу, обошел стол, опустился в кресло, лишь потом неторопливо снял трубку и ответил:

– Слушаю.

– Лев Иванович? – осведомился мужской голос.

– А черт его знает! – Гуров рассмеялся: он наверняка знал звонившего, но не мог вспомнить.

– Мне необходимо срочно с вами встретиться.

– Ну, если необходимо и срочно, назначайте время и место, – Гуров клял себя последними словами, но вспомнить, когда слышал этот голос, не мог, и было ясно, что человек не хочет называть свое имя.

– Я говорю из автомата неподалеку от того места, где упал пьяный, а люди поленились его поднять.

– Я могу туда подъехать через тридцать минут, – Гуров облегченно вздохнул.

– Лев Иванович, надеюсь, вы будете один.

– Обязательно.

– Тогда жду.

Гуров надел плащ, запер кабинет и быстро вышел на улицу. Крячко уехал на “Жигулях”, не хотел у вокзала оставлять “мерседес”: и угнать могут, и машина обязывает. Так что Гуров сел за руль “мерседеса”, хотя и некому было на нем “виснуть”, проехал переулками, сквозным двором, выскочил на Садовое, остановился, лишь убедившись, что за ним никто не следует, поехал дальше. Когда звонивший сказал: “упал пьяный, а люди поленились его поднять”, сыщик понял, что звонит Еланчук, напоминая, как упал на улице Чехова ныне покойный Байков.

Они прогуливались по аллее на Воробьевых горах, молчали, Гуров курил, Еланчук вертел в руке сырую веточку. По дороге он в нескольких фразах объяснил сыщику свое положение, помощи просить не стал, факт его появления и рассказ были достаточно красноречивы и для опытного человека пояснений не требовали. Теперь сыщик думал, бывший гэбист, ныне член мафии, ждал решения, практически приговора, так как никто, кроме Гурова, помочь уже не мог.

– Поздненько вы обратились, Юрий Петрович, – сказал Гуров, понимая, что начал не по-мужски: между профессионалами говорить вещи очевидные несолидно. – С какой стати я буду рисковать и помогать преступнику?

– Без комментариев! – Еланчук ударил веточкой по брючине.

– Крови на вас нет?

– Нет. И киднэппинга на мне нет, сделано было за моей спиной. Я лишь помогал вам получить здорового ребенка.

– Обменять, – уточнил Гуров.

– Обмена не получилось, ребенка просто вернули.

– Допустим, – Гуров выщелкнул окурок. – Наркотики.

– Прямое соучастие, не отрицаю.

– Все равно тюрьма.

– О моей роли знают два человека. Вы и Жеволуб.

– Он из наших, человек грамотный, хотя и прикидывается дурачком. Ваша версия, Юрий Петрович, мне нравится. Возможно, так и задумано: ликвидировать вас, имитировать уход, сохранить главных фигурантов. Возможно, – повторил Гуров. – Я понимаю все, кроме одного – на кой черт вы мне нужны?

– Без комментариев! – Еланчук вновь хлестнул веточкой.

– Хорошо, хорошо, понимаю, вы человек ценный, но не настолько, чтобы я рисковал собственной шкурой. Если я вляпаюсь, мне тоже можно повесить соучастие. А врагов у меня хватает.

Еланчук ничего не ответил, понимая, что Гуров ищет выход, если бы он решил отказать, то и разговора бы не было.

– Ничего обещать не могу, – после долгой паузы сказал сыщик. – Жеволуб? Если его взять, он заговорит и вас сдаст. Обязательно. – Он почесал седеющий висок. – Если его оставить в покое...

– То он меня убьет, – подсказал Еланчук.

– Вас так просто убить? Он не захочет из-за вас садиться, даже рисковать не станет. Принимайте меры предосторожности, вы человек профессиональный.

– Я разработчик, у меня даже нет оружия.

– Одолжить? – усмехнулся Гуров. – Кстати, господин разработчик, вы должны были предвидеть, что некто Гуров вам может понадобиться, почему не предупредили?

– Я узнал о киллере одновременно с вами, лишь после смерти Валентино, – ответил Еланчук, поскользнулся и чуть было не упал. – Как вам удалось выявить и взять киллера?

Гуров напряженно думал, как с наименьшим риском для себя сохранить и использовать бывшего гэбиста.

– Как выявил, не скажу, а взял обыкновенно, руками. Или вы умеете брать иначе?

– Я никак не умею.

– И на кой черт вы мне нужны? – риторически спросил Гуров. – Человека Организации, окопавшегося в “Стоике”, вы не знаете. Канал пересылки наркотика через западную границу не знаете. Кто убил юриста Байкова, вы тоже не знаете.

– Я имею связь с представителем Организации в Москве. Подумайте, Лев Иванович, как данную связь можно использовать.

– Я думаю, а вы мне мешаете, – Гуров кивнул в сторону “мерседеса”. – Пошли, нам не хватает простудиться.

Они сели в машину, Гуров включил мотор и печку, скоро стало тепло.

– Виктор Жеволуб работал у нас, позже у вас, изображает дурачка, но парень не простой, – задумчиво произнес Гуров. – Его следует обесточить и не только потому, что он угрожает вашей драгоценной жизни, он мешает мне. Я не люблю, когда мне мешают, – сыщик рассуждал вслух, словно находился в машине один, неожиданно, без всякой связи со сказанным, спросил: – Давно вы завербовали Елену?

– Елену? Завербовал? – Еланчук смотрел недоумевающе. – Вы с ума сошли? – он понял, что Гуров не поверит, и торопливо продолжал: – Да будь она моим агентом, я бы ее так подставил? Она ближайшая подруга моей жены. Трудно поверить в подобное стечение обстоятельств...

– Трудно, – перебил Гуров. – Я и не верю.

– Я бы тоже не поверил, – согласился Еланчук. – На работу в “Стоик” устроил Елену действительно я. Она ничего не знает. И вы напрасно подумали, что ужин в “Дели” и наша последующая встреча были мною подстроены. Я встретился с Еленой по просьбе жены, дела семейные, мне и в голову не приходило, что вы за ней можете наблюдать. Я никогда не стану вмешивать жену в свою работу. И в тот вечер, когда Елена заехала на полчасика к жене, дела тряпичные, это я, узнав, что у вас свидание, подговорил Елену позвонить и предложить заехать. Я человек самолюбивый, хотел проводить Елену до машины, “познакомиться” с вами, доказать, что тоже не лыком шит. А киллера я не знал, и связи у меня с ним никогда не существовало. Можете не верить, только все именно так и было.

– А теперь помолчите, Юрий Петрович, – Гуров закурил, откинулся на сиденье, начал просчитывать ситуацию.

Наблюдение не ведется, один на один гэбист ликвидировать меня не рискнет. Он вообще не по этому делу. Он говорит правду, филиал Организации в СП “Витязь” ликвидируется. Что Елена не работает на мафию, Гуров понял, когда киллер пришел в ловушку у ресторана. А уж когда сыщик обнаружил в сумке Елены пудреницу с “жучком”, последние сомнения отпали. Еланчук никогда бы не позволил агенту принести с собой такую улику. И хватит думать о пути пройденном, прокладывай дорогу вперед, приказал себе сыщик и сказал:

– Я вам ничего не обещаю, буду стараться. Дальнейшее зависит от нашего с вами ума и везения.

Глава тринадцатаяБелорусский вокзал

Гуров высадил Еланчука у метро “Университет”, поехал к дому и, хотя считал, что опасаться ему в данный момент нечего, машину оставил в Мерзляковском переулке, прошелся по бульвару, даже присел на лавочку, закурил. Поднявшись на два этажа выше, чем следовало, он спустился по лестнице, осмотрел дверь квартиры, лишь убедившись, что все в порядке, вошел и, не доверяя замкам, заперся на массивную щеколду.