Заговор - Май Цзя

Я все никак не мог понять, что связывает ее с Чжан Гоцином.

Чжан Гоцина в нашем подразделении знали все, раньше он был сотрудником секретно-шифровального отдела, и все важные секретные документы проходили через его руки. Его жена работала медсестрой терапевтического отделения в нашей больнице, она была родом из Цзяодуна47 – рослая, крупная и со взрывным характером. Поговаривали, что Чжан Гоцин побаивается ее, потому что, когда они ссорились, жена часто распускала руки и бросала в него всем, что попадало под руку. Однажды она запустила в него больничными ножницами. Сверкая на солнце, они пролетели по комнате и вонзились в плечо Чжана. После этого все узнали, что он боится своей супруги. Но, кроме того, говорили, что она очень любит его, дома ему ничего не приходится делать, она моет ему ноги и стрижет ногти на ногах. Она всегда всем рассказывала, какой замечательный у нее муж, как она его любит, что она без него не может и ей даже не спится, если его нет дома. Однако Чжан Гоцину пришлось на время ее оставить, потому что по работе он постоянно ездил в штаб-квартиру в командировки. Однажды, три года назад, он вернулся из одной такой командировки; обычно он всегда сначала отправлялся на работу, запирал секретные документы в сейф и лишь потом возвращался домой. Но в тот вечер поезд опоздал на несколько часов и в подразделение 701 Чжан прибыл уже далеко за полночь. И если бы он сначала отправился на работу, а потом только домой, то пришлось бы провозиться еще как минимум час. Ему этого не хотелось, поэтому он сначала пошел домой. Он и не предполагал, какие немыслимые последствия будет иметь это его решение.

Допустим даже, что он на следующее утро встал бы пораньше и вернул документы в сейф на работе, тогда тоже ничего не произошло бы. Но, когда он проснулся утром, жена напомнила ему, что сегодня воскресенье, то есть можно поспать подольше. И он провалялся в постели довольно долго, когда он встал, на часах было уже больше десяти. В доме было пусто, жена и ребенок куда-то ушли. Насчет того, что жены не было дома, можно предположить, где она была, ведь было воскресенье – день, когда все семьи выезжают на машине, принадлежащей подразделению, в ближайший поселок закупать продукты. Это происходило один раз в неделю, и если пропустить, то тогда на ближайшей неделе будут проблемы с овощами и предметами первой необходимости, например дровами, рисом, маслом или солью. Обычно жена Чжана не брала с собой ребенка, ведь муж был дома и мог за ним присмотреть. Но в этот раз она, вероятно, решила дать ему спокойно отоспаться и забрала ребенка с собой. У них был сын семи лет, он только пошел в начальную школу, и раньше отец всегда привозил ему что-нибудь из поездок. А тут отец вернулся так поздно, и, когда мальчик встал, он не знал, что ему привезли, поэтому решил порыться в сумке отца в поисках подарка. Мать ушла в столовую за пампушками на завтрак, отец крепко спал, ощущение было, что дома никого нет, и тогда он открыл отцовский портфель и сразу же нашел свой подарок – бумажный пакет со сладостями и коробочку печенья. Он развернул леденец, засунул в рот и продолжил поиски. Мальчик нашел еще один пакет, в котором лежали секретные документы. Сами документы его не заинтересовали, но ему понравилась бумага – такая белоснежная, сияющая. Он машинально протянул руку ее потрогать, на ощупь она была твердая и гладкая, прямо-таки замечательный материал, чтобы делать бумажные самолетики!..

В этот момент злой рок навис над головой Чжан Гоцина. Его сын увидел, что бумаг в пакете множество, целая толстая пачка, если он вытащит один листок, никто же не заметит. Тогда он «по-умному» вытащил из середины один документ и переложил в свой портфель.

Спустя два часа Чжан Гоцин проснулся и заметил, что его сумка расстегнута. Он был опытным сотрудником секретного отдела, за годы выработавшееся профессиональное чутье заставило его крайне внимательно проверить все документы. Если бы он не посмотрел, то и не заметил бы, но, пролистав их, он ужаснулся: одного документа не хватало! Он был практически на сто процентов уверен, что это сделал его сын, и помчался на поиски. Он искал во дворе, расспрашивал соседей, но мальчика нигде не было. Кто-то подсказал, что он, вероятно, поехал вместе с матерью в поселок. И вот эта «вероятность» перепугала его, потому что если документ действительно в руках ребенка, то крайне важно, покидал ли он пределы двора, ведь от этого документ меняет свои свойства. И позднее именно этот факт разрушил семью Чжан Гоцина!

Расскажу вкратце. Когда Чжан увидел сына, тот как раз возвращался с матерью из поселка, а в руке сжимал сделанный из секретного документа самолетик. Как мальчик сказал потом, из-за того что бумага была довольно большая – форматом в одну шестнадцатую листа, он ее разорвал на две половины, таким образом, из одного листа получилось два самолетика. Когда мать ушла за покупками, он остался в автобусе под предлогом того, что будет делать домашнее задание, а сам вместе с другим мальчиком из того же двора стал играть в самолетики. Документ, который он вытащил, состоял из четырех листов, соответственно, дети, разделив каждый лист пополам, сделали восемь самолетиков. Когда они вернулись, у каждого в руках было всего по одному самолетику. А остальные или залетели на крышу, или улетели в толпу, еще часть отобрали деревенские пацаны. Когда Чжан и мальчики пришли обратно на стоянку, нашли четыре, и это уже было неплохо. Но ущерб от потери ненайденных двух, самолетиков был примерно такой же как от потери двух настоящих самолетов. Все наше подразделение 701 было напугано, нагнеталась атмосфера страха. Наказания было не избежать, и оно точно должно было быть суровым.

В результате жену Чжан Гоцина уволили с работы и вместе с сыном отослали домой, на их родину. А поскольку сам Чжан Гоцин являлся носителем секретной информации самого высокого порядка, его не могли выпустить, поэтому он, к счастью, сохранил работу, его только понизили – перевели на должность начальника информационного отдела. Его административный разряд с двадцать первого упал до самого низшего – двадцать третьего. Люди говорили, что наказание для его жены было слишком суровым. Так как не могли должным образом наказать его самого, то начальство сурово обошлось с его женой. Она пострадала за мужа и сына, это естественно, справедливо и логично, обижаться не на что, и начальство, конечно же, не станет пересматривать ее дело. Кто бы мог подумать, что Хуан Ии потребует именно это! Я спросил почему. Она ответила туманно:

– За ошибку семилетнего ребенка вся семья из трех человек должна страдать всю жизнь. Я считаю, это несправедливо, и мне их жалко.

– Вана тоже жалко.

Я действительно надеялся, что она «выкупит» именно Вана. Во-первых, потому, что все-таки финал его карьеры связан с ней, во-вторых, потому, что я ей обещал. Она же искусно приперла меня к стенке:

– То есть вы хотите сказать, что вы решите дела и Вана, и Чжан Гоцина? Это было бы лучше всего!

– Я хотел сказать, что сначала надо бы решить дело с Ваном.

– Если надо выбирать из них двоих, то помогите сначала Чжан Гоцину.

– Почему?

– Ни почему!

Следует отметить, что все без слов знали, почему Хуан Ии хочет спасти начальника Вана, а вот почему хочет оказать благодеяние Чжану, не понимал никто. Из-за этого непонимания мне пришлось расспросить подчиненных, в чем дело, и в итоге я снова раскопал «мину»: оказывается, у них тоже были отношения! По слухам, это получилось случайно: однажды в воскресенье Чжан одолжил у знакомых двадцать юаней, добавил еще пять своих, чтобы послать нуждающимся жене и ребенку, он заполнил бланк перевода и уже собирался было подойти к стойке, чтобы передать деньги, как вдруг сзади кто-то налетел, выхватил деньги и сбежал. Чжан Гоцин помчался за вором, но того и след простыл. Как парализованный, Чжан опустился на землю и громко зарыдал, размазывая по лицу слезы, и в этот момент на него наткнулись проходившие в тот момент мимо Хуан Ии и Сяо Чжа. Увидев, что взрослый мужчина рыдает от горя, как ребенок, Хуан Ии почувствовала сострадание, тут же наскребла по карманам все, что было, и еще у Сяо Чжа одолжила несколько юаней, а затем вручила эти двадцать пять юаней Чжану, чтобы тот отослал домой. Мужчина оцепенел, глядя на деньги в руке Хуан Ии. Это был период, который в истории Китая называют «Три горьких года»48. Повсюду люди умирали от голода, на двадцать пять юаней можно было бы купить несколько сотен цзиней49 риса, их хватило бы его жене с ребенком на целых полгода.

После этого Чжан Гоцин часто ходил помогать Хуан Ии – подметал пол, носил воду, заклеивал окна, делал уборку, а потом даже стал чуть ли не силой забирать стирать ее блузки и штаны. И вот так, постепенно между ними зародились чувства и они сошлись. Узнав об этой «мине», я не стал, как в прошлый раз с Ваном, сразу же докладывать начальству, сначала решил пообщаться с Хуан Ии. Я хотел, чтобы она поняла одну простую вещь: сейчас мало кто знает о ее отношениях с Чжаном, но если, согласно ее требованию, начальство прикажет вернуть его жену и ребенка, то, вполне вероятно, все узнают правду и это навредит ее светлому образу.