За пределом жестокости (Сборник) - Николай Леонов

– Еще можете поговорить с членами их звена. Они сейчас в поле, кончают убирать последний клин ячменя. Доехать-то в поле есть на чем?

– И есть, и нет… – Крячко досадливо махнул рукой. – В райотделе выделили такой рыдван, что сюда еле добрался. А сейчас он, похоже, совсем издох – не работает стартер, не дает заряда генератор… Думается мне, что это очень даже неспроста.

– Я бы и сам свозил вас в поле, но нужно срочно ехать в райсельхозуправление… – Эрвин развел руками. – Дежурные машины все в поле. Впрочем, есть вариант. Моего соседа Павла Грустнова попросите, он вас на своем «Урале» куда захотите повезет. Любит кататься до опупения. Он у нас заведующим фермой работает. Можете ему сказать, что я разрешил отлучиться. Кстати, на ферме его сейчас и найдете. Вот только заправить придется за свой счет: у нас в хозяйстве с бензином полный зарез – только для уборочной и молоковоза.

– Это не проблема. Заправим! – кивнул Станислав.

Выйдя из конторы, он первым делом завернул в детсад, находившийся по соседству. Вдова Хомякова оказалась молодой женщиной, с выражением тоскливой безнадеги на миловидном круглом лице. Говорила тихо, как будто опасалась кого-то разбудить. По ее словам, муж о своих делах ей рассказывал редко. Особенно о том, что касалось чего-то ответственного. К женщинам Дмитрий относился с предубеждением, считая их неспособными хранить секреты в силу врожденного легкомыслия.

– Я не знаю, нашли ли чего они там со Степанычем? Домой ничего такого, похожего на драгоценности, он не привозил, – поправляя на голове темную косынку, грустно повествовала вдова. – Правда, недели полторы назад я заметила, что с поля он приехал какой-то не такой, как обычно. Я уж было заподозрила, что он закрутил любовь с Нинкой, поварихой на полевом стане. Она давно к нему липла. Но бабы сказали, что с Нинкой у него ничего такого нет. А что к чему, мне он так и не признался. Я уж к нему и так и этак… И, знаете, тем утром, как это все случилось, я как почувствовала, что вижу его в последний раз. У него мотоцикл никак не хотел заводиться. Тыркался он с ним почти полчаса. Потом, когда все же растолкал, как-то так неожиданно обернулся в мою сторону и рукой помахал. У меня аж сердце упало. И когда его нашли убитым, я даже не удивилась – как будто знала заранее…

– Скажите, – Стас тоже старался говорить, не повышая голоса, – а в тот день, полторы недели назад, он тоже ездил на работу на мотоцикле?

– Кстати, да… Так-то он обычно ездил со всеми на дежурке – «газоне» с будкой. А в тот день – точно, почему-то поехал на мотоцикле.

– И еще вопрос. Тогда же вы ничего странного в его рабочей одежде не заметили? Я имею в виду, когда он вернулся со смены?

– Да вроде ничего… Хотя нет! Он как будто в болоте где-то лазил – у него и на рубашке, и в волосах ряска была болотная. Я как-то так вскользь его спросила – откуда, мол, эта ботаника? Он в ответ буркнул что-то непонятное, и я больше расспрашивать не стала.

– А куда и к кому он ездил незадолго до смерти? Он, как мне сказали, брал на работе отгул.

– Да вроде зуб лечить… Я ж вам говорю – из него, случалось, и клещами слова было не вытащить.

– Тогда у меня к вам большая просьба. – Крячко для пущей убедительности выделил слово «большая». – Сейчас вам нужно будет пойти домой и осмотреть его одежду, в которой он ездил по делам.

– Ездил он в своем костюме. Только… В нем его и похоронили. – Вдова сокрушенно покачала головой.

– А карманы вы не проверяли? Меня интересуют автобусные билеты, магазинные чеки, какие-либо записные книжки…

– Карманы я вычищала от всякого мусора – в гроб-то как попало не кладут. Но все, что выгребла из карманов, выкинула в мусорное ведро. Вообще-то да, билет у него там был! И непохожий на те, какие у нас дают в автобусе, а как из кассового аппарата. Такие только на автовокзале выбивают. А ездил он – точно! – в область. Я еще тогда удивилась – чего это он с зубом поехал в такую даль? Вот… А записных книжек себе никогда не покупал. Все держал в голове.

– А у вас знакомые или родственники в областном центре проживают? Особенно те, кто занимался бы скупкой драгоценностей?

– Нет, таких не водится. Есть там двоюродные, троюродные… и то мы с ними почти не общаемся. Встречаемся очень редко, от случая к случаю, вот как в этот раз – приезжали к моему на похороны. А так…

– Ну что ж… Я вас все же попрошу осмотреть его рабочую одежду, какие-то заначки – ну, знаете же, как это бывает: кто в книжке что-то прячет, кто под крыльцом… И напишите мне самый полный список ваших родственников и знакомых, проживающих в областном центре. Я сейчас еду в поле, часа через два думаю вернуться. Заеду, заберу.

– Вы кого-то из них подозреваете? – Женщина встревоженно посмотрела на Станислава.

– Сами-то они, может, ни в чем и не виноваты, но, если Дмитрий ездил искать покупателя чего-то ценного, кто-то из них, пусть и невольно, мог для какой-то криминальной группировки сыграть роль наводчика.

Глава 3

До фермы, расположенной за околицей села, было недалеко, и Станислав минут за пятнадцать дошел до нее пешком. Там уже шла подготовка к вечерней дойке. Шагая по разбитому асфальту меж обветшалых животноводческих корпусов, Крячко вдыхал специфическую гамму запахов навоза, силоса и хлорки. Он выспрашивал у всех встречных, как ему найти заведующего Грустнова, но тот оказался неуловимым. Одни посылали Станислава «…во-о-н к тому телятнику», другие говорили, что Грустнов поехал на склад за цепями для привязи, третьи талдычили, что он где-то в кормокухне… Наконец пожилая телятница в застиранном синем халате и резиновых сапогах направила его в ветеринарную амбулаторию, где заведующий обсуждал с ветврачом хозяйства причины падежа теленка в ее группе.

Войдя в небольшое помещение, с атмосферой, навечно пропитанной запахами йода, дуста, ихтиола и карболки, Крячко увидел сидящих за столом, на котором стояли две тарелки с хлебом и помидорами, двух молодых мужчин. Оба держали в руках небольшие мензурки, наполненные чем-то прозрачным. Оживленно жестикулируя, они горячо спорили, обсуждая совершенно непонятные животноводческие темы. «Похоже, почившее теля поминают…» – мысленно резюмировал Крячко. Заметив незваного гостя, широколицый, темноволосый мужчина постарше, в мятом белом халате, удивленно поинтересовался, с оттенком недовольства в голосе:

– А вам кого?

– Мне нужен Павел Грустнов, – приятельски улыбнувшись, объявил Станислав.

Второй, помоложе, в синем халате, неохотно поставил свою мензурку на стол и объявил, глядя на незнакомца в упор:

– Ну я Грустнов. А вы кто и по какому поводу?

Крячко, сохраняя на лице все ту же приятельскую улыбку, продемонстрировал свое удостоверение и пояснил причины визита на ферму.

– Понятно, – со вздохом кивнул Павел. – Ну что ж, давайте поездим. Извини, Ген, теперь я тебе компанию составить не смогу – за руль придется сесть. Повезло вам, – обернулся он к Стасу, – еще немного, и я вам уже помочь не смог бы. Ладно, идемте ко мне. Мотоцикл дома – бензина только резерв, чтобы доехать до заправки.

После того как обшарпанный до голого металла бензобак древнего мотоцикла почти до краев заполнился бензином, Павел, подмигнув, объявил:

– Ну, при таком подходе к делу мы можем теперь заканделябрить кругосветку по всему району. Вперед!

Общими усилиями Станислав и Павел выкатили мотоцикл с небольшой частной автозаправки, оборудованной колонками времен едва ли не наполеоновского нашествия. Грустнов аккуратно нажал на педаль кикстартера, и «Урал» тут же затарахтел с характерным шелестящим посвистыванием. Стасу Павел предложил загрузиться в коляску, чтобы у мотоцикла был достаточно большой противовес при езде по разбитому проселку. Клацнула коробка передач, и, издав мощный рык, «Урал» лихо помчался по накатанной грунтовке, пролегшей между уже убранных полей. Подпрыгивая в мотоциклетной люльке, Станислав всем телом ощущал мощь хорошо отлаженного мотора, мчащего его по степи. В лицо бил шальной ветер, несущий ни с чем не сравнимый запах свежеобмолоченного жнивья.

Наслаждаясь полузабытыми ощущениями, Крячко вспоминал о том, как когда-то давно он сам, еще начинающий опер, получил в свое распоряжение такой же старенький «Урал»… Как колесил на нем по Подмосковью, внося хаос и сумятицу в уже тогда достаточно хорошо организованную преступность. Боже, как давно это было! И как это все было здорово, черт побери!

Вырулив за густо разросшуюся лесополосу, мотоцикл помчался в сторону где-то далеко идущих по полю комбайнов. Из-за рева мотоциклетного мотора их гула не было слышно, но по стоящей стеной туче пыли было понятно – комбайны ведут обмолот. Промчавшись по половине периметра поля, Павел подрулил к стоящим у его дальнего конца нескольким грузовым машинам.

– Вовремя приехали, – сообщил он Станиславу. – Сейчас они сюда подойдут, станут выгружать зерно. Вот со Злохиным тут и можно будет потолковать.