Изнанка веера. Приключения авантюристки в Японии - Юлия Андреева

В камере было буквально не повернуться и нечем дышать. На следующий день их сфотографировали анфас и в профиль с номерами в руках.

– Все. Теперь отправка в тюрьму, – сообщила остальным одна из румынок, подслушавшая разговор охранников. – Девочки, мы пропадем здесь. Нас никогда не найдут, а если и найдут – не вытащат.

Тюрьма для заключенных иностранцев находилась в Осаке: на втором этаже размещали мужчин, на третьем – женщин.

Узнав, что в новоприбывшей группе три девочки русские, их тут же посадили в разные камеры, чтобы они меньше могли общаться друг с другом. То же было и с румынками.

Тюрьма для заключенных иностранцев была просторнее, нежели не рассчитанный на длительное содержания преступников изолятор. В камере размещалось по девять человек. Это были воровки, проститутки и живущие без визы нелегалки.

Обычно в тюрьму Осаки люди поступали после суда, но над девушками поведавшими эту историю, не было никакого суда вообще. Им показали резолюцию и этим ограничились.

Заниматься хостессом в Японии иностранцев запрещено. Не буду с достоверностью утверждать это в отношении камбоджиек и филиппинок, но теперь точно знаю, что для русских, румынок и украинок это безусловный запрет.

В 7.00 подъем, в 7.30 завтрак, далее уборка камеры и в 9.00. перекличка, во время которой следовало сидеть на пятках, затылок в затылок и громко отвечать, когда произносят твою фамилию. Рассказывая об этом ритуале, девочки продемонстрировали, как они сидели с прямыми спинами, уставившись в затылок друг друга. Невольно возникла мысль, что в случае чего, одной пули хватило бы на целую камеру.

В 22.00. отбой.

По словам самих девчонок, обслуживающий персонал в тюрьме был хорошим, по первой необходимости оказывали медицинскую помощь. Три раза в неделю позволялось помыться в душе.

Когда мимо камер проезжала тележка с бельем и передачами, можно было попросить передать записку в другую камеру. Также можно было встретиться со своими на прогулке во дворике.

Сокамерники рассказывали страшные тюремные истории. По их словам, многие из них находились в тюрьме долгие годы без суда и следствия, без возможности подать о себе весточку родным. Все это не добавляло хорошего настроения.

Во время прогулок по закрытому со всех сторон тюремному дворику, можно было любоваться небом, которое тоже было за решеткой. Во дворе разрешалось играть в мяч.

Через две недели пребывания в тюрьме всех девушек неожиданно собрали вместе во дворике, где были как попало брошены их вещи.

Надо сказать, что к моменту ареста нашим девушкам оставался месяц до отъезда в Россию.

Последний месяц – необычное время. Каждый день взвешиваешь поклажу, прикидывая, что отправить почтой, а что тащить на себе. В последние деньки происходит прощание с друзьями и клиентами, вручение подарков, обмен адресами и телефонами – в общем обыкновенная суета, без которой не было бы очаровательного предвкушения скорого отъезда.

Девушки кое-как упаковали вещи, которых оказалось слишком много, так что половину пришлось бросить. Далее их в наручниках препроводили в аэропорт. Представители иммиграционной полиции сопровождала их до Франкфурта, где девушки были переданы с рук на руки местным представителям власти. Другие пассажиры таращились на наручники. Наверное в их представлении наши девчонки представлялись какими-нибудь террористками или закоренелыми преступницами.

Хорошо еще, что самолета пришлось ждать не пятнадцать а всего лишь три с половиной часа. В России девчонок встречала милиция. Их завели в служебное помещение, проверили документы и предписание о высылке.

На лицах представителей власти читалось недоумение:

– За что вас, девушки? Что вы такого натворили? Тут ничего толком не написано? – прозвучали сразу же несколько вопросов.

Действительно, за что?..

Хорошо хоть дома к ним отнеслись с пониманием и, несмотря на обычную нашу бюрократию в милиции аэропорта их продержали всего полчаса.

Жуткая ситуация. Главное – непонятно, как быть дальше и что посоветовать искательницам приключений и авантюристкам. В Японии иностранцам запрещено заниматься хостессом, но нанимают именно на эту работу. Отказаться при заключении контракта – значит не поехать совсем, поехать и саботировать хостесс в Японии – равнозначно вылететь первым рейсом домой. Так что рискованная выходит, в конечном счете, работенка.

Правда, такие истории пока большая редкость. Поговаривали что хозяин клуба не заплатил местной мафии или чиновникам, вот его и решили разорить и публично опозорить.

Обычно хозяева клубов получают известия о полицейской проверке заблаговременно и устраивают в этот день общий выходной.

Я помню, как наш Папа-сан пару раз прибегал в клуб, веля нам в спешном порядке одеваться в свою обычную одежду и не вылезать из гримерки. Но в тех случаях, слава Богу, все обходилось лишь нервотрепкой.

Сто лет не дед

Отправившись второй раз в Киото мы с профессором Хироси сели в такси, водитель которого проводил для нас входящую в стоимость поездки экскурсию. Мы выбрали маршрут по карте и медленно поехали вдоль улиц, останавливаясь в самых интересных местах.

Несмотря на конец августа, было невыносимо жарко и мы старались не оставаться долго на солнцепеке либо уходя в тень, либо не вылезая из машины с кондиционером.

– Это сирой кава – сообщил мне профессор, сопровождающий меня в этой поездке. Мы говорили по-русски.

Сирой – белый, кава – река. Сирокава, догадалась я. Ну, конечно же, Белая река, воспетая во многих стихотворениях. Мы вышли из машины.

Белая река оказалась узкой и, судя по всему, мелкой. Из-за известняка вода в ней была желтоватого цвета. По берегам росли тоненькие, хрупкие точно девочки-танцовщицы ивы.

– Здесь находиться школа гейш и много чайных домиков, где работают гейши, – сообщил гид.

– Можно зайти, померить костюм гейши и наложить на лицо грим, – предложил услужливый профессор. Тебе это будет интересно, сделаем фотографию. Цена один ман, это дорого, но я могу заплатить. Это на память…

– Сто долларов?! – возмутилась я, – на эти деньги можно купить юкату.

– Юката некрасиво, – профессор презрительно отвернулся от меня, мол, дело ей предлагаешь, а она…

– Зато юката уедет со мной в Питер, – не сдавалась я.

Мы вернулись в машину и продолжили экскурсию.

– Давайте-ка завернем вот сюда, – водитель показал на карте рисунок, на котором был изображен веселенький красный храмовый комплекс. – Иностранки – дуры, им нравиться все яркое и сделанное в японском стиле. А храм молодой – всего-то сто лет, но они все равно не понимают.