Закон постоянного невезения [Невезуха] - Иоанна Хмелевская

— Да подавись ты эту достойную ошибку, — свирепо прорычал Бешеный, полностью игнорируя грамматику. — Протри свои дурацкие зенки! Вон туда смотри! — Сжав кулак, вытянутым большим пальцем он указал куда-то себе за спину.

Бычий тип проследил взглядом за направлением пальца, то же самое сделали все, не исключая охраны, и, разумеется, попало все на нас — на Лукаша и меня. А также на тётку Изу с дядей Филиппом, которые как раз входили в бар.

Мы бы вышли, не дожидаясь дальнейшего развития событий — Лукаш уже обнял меня за плечи, — если бы не эта новая пара. Боже милостивый, неужели они не могли посидеть в своём казино чуть подольше!?.

Даже тётка Иза слегка окаменела. Семь пар глаз (хотя Бешеный стоял к нам спиной, но зато таращился ещё какой-то случайный гость, сидящий в дальнем конце стойки бара) обладали, видимо, могучей силой, — словно голова горгоны Медузы, обращающая людей в камень. Похоже, мы все представляли неподвижную живую картинку пока, наконец, сам Бешеный не обернулся и не застыл точно так же.

Двигались у него лишь глазные яблоки: он переводил взор с меня на тётку Изу и с Лукаша на дядю Филиппа. У меня мелькнула мысль, что, наверное, даже королева английская со всем своим двором не произвела бы большего впечатления. Тётке Изе было чем гордиться.

Ужасающую тишину прервала рыжая.

— На кого ты, собственно, показываешь, акулочка?

И кому? Мне или своему мальчику на посылках?

Что касается меня, то я предпочла бы того, что помоложе.

— Заткнись! — рявкнул Бешеный сдавленным от ярости голосом. — Бармен!

Враз оживший бармен в одно мгновение оказался по другую сторону стойки. Бычий тип продолжал тупо глазеть, хотя теперь уже только на мужчин, полностью игнорируя женщин. Не интересовали его ни я, ни тётка Иза, а исключительно лишь Лукаш и дядя Филипп. Тётка Иза с достоинством отплыла вглубь бара, дядя Филипп последовал за ней. Лукаш упорно направлял меня к выходу, и я уже почти пожалела, что обнимание за плечи закончилось. Хотя, возможно, предпочла бы менее публичные условия.

— Так, значит, это не Пустынко, а тот кретин, — сказал Лукаш у лифта. — Надеюсь, что он не сдуреет и не примет твоего дядю за меня. Надо бы туда вернуться.

— О нет! — непроизвольно вырвалось у меня. — Если ты, то и я.

— Не глупи, ещё неизвестно, действительно ли он собирается меня прикончить.

— А что же он собирается? Преподнести тебе букет роз? Судя по тому, что я слышала, он просто безответственный кретин.

— Это факт. Зато морда у него — как рупор граммофона. Он проорёт все, что лежит у него на печени, и я, возможно, что-то узнаю. Кроме того, не преувеличивай, не будет же он кончать меня при свидетелях, скорее уж организует какой-нибудь несчастный случай.

— Что меня отнюдь не радует.

— Тем более, я предпочитаю послушать. Может быть, у него с языка сорвётся какая-нибудь полезная информация…

В результате мы вернулись в пещеру разврата и тут же увидели Бешеного, который вместе с бычьим типом входил в мужской туалет. Лукаш без слов последовал за ними, так что мне не оставалось ничего иного, как только войти в дамский туалет.

Тут же находилась рыжая девица. Она поправляла макияж перед зеркалом и посмотрела на меня таким взглядом, что я почувствовала необходимость объясниться.

— Нет, — сказала я мягко и успокаивающе. — У меня нет ничего общего с вашим ухажёром. Я его вижу всего в третий раз в жизни и не говорила с ним… нет, извините, говорила с ним всего один раз.

— Можно узнать, на какую тему? — ядовито спросила она.

— Трудно сказать, я не уверена, что это вообще можно назвать темой. Я извинилась перед ним за вторжение на его территорию, а он продемонстрировал мне свою явную неприязнь. В сумме время нашей беседы ограничилось примерно тридцатью секундами.

Рыжая внезапно заинтересовалась.

— А зачем вы проникли на его территорию?

— За шляпой моей тётки. Она запуталась в его кустах.

— И что?

— И ничего. Я забрала шляпу и ушла.

— И он к вам не приставал?

— Скорее это была полная противоположность приставанию. Посулил мне одни лишь неприятности.

— Да ну? Вы ему наступили на мозоль?

— Исключительно этой шляпой. Больше никогда и ничем. Во всяком случае, я об этом ничего не знаю.

Рыжая оставила в покое собственное лицо и смотрела на меня в зеркало с подозрительностью и явным осуждением.

— Ну и чего вы мне тут все сказки рассказываете, я же знаю, что вы у него уже несколько лет сидите, как заноза в сердце. Он мне говорил. Но я-то думала, что вы помоложе и поинтереснее. И чего в вас находят мужики?

Комплимент показался мне очаровательным. Я перевела взгляд в зеркале с её лица на своё и критически его обозрела. Ну, в самом деле не фонтан.

Левый глаз слегка размазался, макияжем почти не пахло, а уж сексуальности я в себе не могла найти ни на грош. Разве что морщин у меня не было, но это так, улыбка природы.

Рыжая продолжала.

— Не больше чем на двадцать пять должны вы выглядеть, а я так вижу железную тридцатку, как из пушки…

— Тридцать семь, — поправила я.

— Что?..

— Тридцать семь, чего там друг другу пыль в глаза пускать.

— На них вы не выглядите… Секундочку. Тогда это вообще не вы! Вам должно быть тридцать два, да и их не должно быть видно!

— Тридцать два мне было пять лет назад, так чего ради мне сейчас должно быть столько же? Это что, обязаловка? Тех, кто старше, в бар не пускают?

Рыжая выглядела вроде бы как расстроенной.

— Ну тогда я не знаю. Я тут наслушалась… Думала, что это вы. Гадина холерная, каждого мужика сосёт так, что у него в ливере все переворачивается, до костей обдерёт. Севчик из-за неё весь на нервах, а теперь ещё сегодня из-за вас…

— А вообще-то что вы в нем нашли? — вырвалось у меня довольно страстно.

— Ну вы что, дура, что ли? — обиделась рыжая. — Что же ещё, как не бабки? Он как разозлится, то все, что в карманах, швырять начинает, он такой. Хам, конечное дело, но не извращенец, да и платит. Хоть старый, да ярый.

Вообще-то, меня интересовали вовсе не такие сведения о Бешеном.

— Ну ладно, а почему он из-за меня на нервах?

И что он здесь делает, я его не приглашала. Он хотя и живёт, как мне кажется, на Побережье, но я все же думала, что он чаще в Варшаве бывает?..

— Он везде бывает, — объяснила мне рыжая без малейшего сопротивления. — Так все это секретит, что не приведи господь, только голову морочит. Он там в правительственной шайке, мафиози хренов, по моему разумению, его бы уже давно убрали, если бы он там что-то не позаписывал, — подстраховался, одним словом. Да ладно, я-то не шибко секу, у них там вообще рука руку моет, все друг за друга цепляются, как репьи. Вроде бы дыра у них там образовалась, вот они и хотят её законопатить. Убили вроде кого-то, или как?.. Он мне два вечера подряд жалился, я же у него — та самая расслабуха. Свидетеля какого-то требовалось замочить, быка с собой взял, чтобы ему показать. Сдаётся мне, что это баба. Почему я и подумала, что это вы. Он её боится, потому как она такая гангрена — все-то знает: захочет утопить — все скажет, а если нет, то, может, и помилует.

Как ей будет удобней. Вы знаете, кто это?

Я была уверена, что знаю. Кая Пешт. И куда она подевалась? Она же здесь была…

— Есть одна такая, — сдержанно поделилась я. — Что-то я о ней слышала и разок видела. Да уж, та ещё штучка. Похоже, что всю свою жизнь с ранней молодости морочит головы разным мужикам, причём абсолютно безо всякой жалости…

— Не дура, — похвалила рыжая с долей зависти.

— И талантливая, — продолжала я. — Но с ней я тоже никак не связана. Я вам скажу правду, чего уж там: когда-то, много лет назад, мой хахаль водил с ними компанию, всю шайку на коротком поводке держал и на них материал собирал, но я в этом не участвовала. И даже представления об этом не имела, у меня, в общем-то, своя жизнь была. Уже целых четыре года как я с ним рассталась, но они вроде бы все ещё меня подозревают, что я что-то от него знаю.

А я черта лысого знаю, и все это меня ну нисколько не касается. Похоже, что тут произошла какая-то ошибка: я вожу по стране родню из-за границы и больше ничего, а ваш ухажёр приписывает мне какие-то макиавеллизмы. Пусть он от меня отвяжется и не морочит мне голову.

Рыжая в недоумении повернулась ко мне.

— Значит, это вовсе и не вы. Та вторая, которая вошла, тоже нет — старая развалина. Я вам скажу, Севчик хочет её замочить, но на самом-то деле пока не знает, надо ли. Совсем сдурел из-за всего этого.

Я ведь не такая уж дебилка, чтобы ничего не понимать, хоть он так считает. Так вот, мне кажется, что он совершает большую глупость.

— Мне тоже.

— Он вообще ничего не соображает, но мне-то это не помеха, я за него замуж не ходила и не пойду. И ещё что-то вроде бы есть против него, чего он совсем и не сделал, а речь идёт тоже о какой-то бабе…

Я несколько успокоилась, так как выходило, что мы оба с Лукашем пока что в этой игре не участвуем, Бешеного достаёт Кая. Постой-ка. Не сделал, о бабе… Эге, уж не о Михалине ли речь?..