Искушение любовью - Елена Лагутина

С этого момента Жене нужны были только факты. Она начинала собирать досье на Красовского, чтобы предъявить его Лиле, тем самым пытаясь сорвать с него маску.

Женя понимала, что возможности у нее очень ограниченны, что этот человек не просто прячется, но и заметает следы и узнать о нем что-то такое, что позволило бы ей, Жене, показать его настоящее лицо, не только опасно, но и смертельно опасно для нее самой.

Женя допускала, что каждый ее шаг прослеживается, хотя до этого ни разу не замечала за собой «хвоста». Она допускала также, что ее бурная деятельность была в их интересах, возвращая Лилю снова и снова к трагедии, заставляя страдать. «Лиля ведь потому и не хочет больше видеться со мной, — размышляла Женя, — что хочет все забыть. Глупая, — покачала головой Женя. — Разве он даст тебе забыть? На мое место он поставит кого-то еще, а может, и не одного».

В том, что Красовский будет продолжать свои манипуляции, заставляя Лилю страдать, у Жени не было сомнений. В том, что при этом он будет по-прежнему оставаться в тени, продолжая при этом играть роль заботливого и нежного мужа, у Жени тоже не было сомнений.

То единственное, чего сейчас не знала Женя, мог не знать и Красовский. Это и заставляло ее торопиться: она не знала, чего он добивается и как далеко пойдет ради этого.

Глава одиннадцатая

По следу

Адрес, где жил повар Красовского с супругой, был в записной книжке, и Женя нашла его сразу, решив направиться туда после работы. Ехать пришлось довольно долго, так как жили они в районе, мягко говоря, не центральном. Эта часть города славилась когда-то огромным заводом, известным на всю страну своими самолетами. Завод быстро обрастал новостройками и постепенно дал начало новому району со своей инфраструктурой и характером. Кстати, и название району долго не придумывали — нарекли Заводским. Нравом район поначалу славился ершистым, так как народ здесь был молодой и горячий. По ночам ходить без особой надобности остерегались, хотя и милиция патрулировала, и времена еще были советскими. Женя тех времен не знала, а потому и не могла предположить, что полуразрушенный постамент с самолетом, мимо которого проезжал автобус, символизировал когда-то действительно славную мощь стратегически важного завода. Про завод Женя тоже ничего не знала, потому что к этому времени он окончательно покорился конверсии, которая, как ржавчина, выела и заводские цеха, и самих заводчан. От завода, гордости города и страны, осталось только название района. Да еще горячий нрав его жителей, которые вопреки времени и переменам меняться не желали.

Ничего этого Женя не знала и просто с интересом рассматривала улицы из окна автобуса. В этом районе Женя никогда не была. Тем не менее улицу и нужный дом она нашла без труда: архитектура здесь была незатейливой, все дома располагались строго по прямым линиям, как в тетрадках первоклассников.

Дверь долго не открывали, и Женя уловила какой-то шум за дверью. Шум что-то ей напоминал, но она никак не могла вспомнить что. Шум стал нарастать и наконец, затихнув возле самой двери, сменился приятным женским голосом:

— Кто там?

— Я от Лили и хотела бы с вами поговорить. Щелкнул замок, и дверь медленно, словно ей что-то мешало, стала открываться. Увидев женщину в инвалидной коляске, Женя все поняла: «Как же я могла забыть, что жена повара после гибели сына перестала ходить!» Женя с досадой подумала о своей невнимательности и обратилась к женщине:

— Извините, пожалуйста, я Лилина подруга, и мне очень нужно с вами поговорить. Ваш адрес по моей просьбе дала Лиля.

— Конечно, конечно! Вы не стесняйтесь моей коляски, проходите!

Женя осторожно обошла инвалидную коляску и помогла закрыть дверь.

— С Лилей ничего не случилось? — на ходу, ловко выруливая коляску по коридору, встревоженно спросила женщина.

— Нет. — Женя немного замялась, не зная, с чего начать.

— Да вы присаживайтесь! Может быть, чаю?

Женщину звали Натальей Михайловной, это Женя помнила, и Жене она понравилась сразу. Наталья Михайловна была совершенно не похожа на традиционный образ инвалидов. Скорее, наоборот, в ней было столько жизнелюбия, радушия и открытости, что невозможно было себе представить, что она сидит целыми днями одна в четырех стенах. В этой женщине было столько энергии, что Женя не могла скрыть своего удивленного взгляда. Заметив это, Наталья Михайловна улыбнулась:

— Вы не думайте, я не калека. Мои ноги здоровы, и когда я лежу, могу ими двигать. Но вот стоять и ходить они отказываются — становятся как не мои, и я падаю. Я ведь всю жизнь ничем не болела, не ходила — бегала! А как получила похоронку на сына, ноги-то и подкосились. С тех пор третий годок пошел.

— Неужели сделать ничего нельзя? — удивилась Женя.

— Не знаю, милая. Как вас звать?

— Извините, я не представилась. Я Женя. Евгения Булатникова.

— Ну а я Наталья Михайловна. Вот и познакомились. Может быть, все-таки чаю будете?

— Нет, спасибо. — Женя испугалась, что из-за нее эта женщина сейчас снова начнет сражаться с теснотой маленькой однокомнатной квартиры, с ювелирной точностью выруливая между мебелью и углами. — Я правда не хочу!

— Ну хорошо. — Наталья Михайловна понимающе улыбнулась. — Это правда, квартира наша не пригодна для жизни в инвалидной коляске. Но мне еще повезло: у меня муж золотой! Ведь это не каждый выдержит.

— Наталья Михайловна, неужели нет никакой надежды? — Жене все случившееся казалось почему-то какой-то нелепостью, несправедливостью: одно горе за другим!

— Ну, надежда всегда есть. — Наталья Михайловна рассмеялась, видя горячее желание Жени не смиряться с тем, что есть. — Но мы с вами что-то все обо мне да обо мне. Вы, Женечка, ведь от Лили пришли?

— Не совсем так.

— Не понимаю. — Наталья Михайловна вопросительно посмотрела на Женю: — Разве вас не Лиля прислала?

— Нет, она дала мне ваш адрес, когда я спросила, кто бы мог мне рассказать о ее теперешней семье, о ее муже. Лиля сначала не хотела, чтобы я вела подобные разговоры, но потом дала ваш адрес и сказала, что вы очень близкие ей люди и если это возможно, то вы мне поможете.

— А что вас, собственно, интересует? — Наталья Михайловна насторожилась.

Возникла пауза. Женя не знала, как объяснить ситуацию, а Наталья Михайловна внимательно присматривалась к ней. Обе знали тайну, но молчали, боясь ее раскрыть. Первой нарушила молчание Женя:

— Мы учились вместе с Лилей в университете, потом полгода не виделись. Лиля вспомнила обо мне, когда оказалась в трудной для нее ситуации. Она пережила личную трагедию, о которой до сих пор не может забыть. Ее состояние вдруг начало резко ухудшаться. Причем теперь она не хочет ни с кем видеться, в том числе и со мной. Она не желает ничьей помощи и скрылась в особняке. Вот я и подумала, может быть, ваш муж может мне помочь — меня ведь в особняк вряд ли пустят.