Пророчество для ангела - Ольга Мяхар

Ближе, ближе, ну давай, моя хорошая, еще чуть-чуть. Вот.

Резким движением выбросив левую руку вперед я прокричала Слово, оно соскользнуло с уст и впиталось в столб речной воды, рассыпав его на тысячи осколков и брызг. И все это еще секунду держалось прямо перед нашими лицами, а потом рухнуло вниз, подняло корабль и плавно скинуло его с насыпи.

И тишина.

Я стояла со звенящей головой, мокрая с ног до головы и прижимала к себе Обормота, а точнее то, что от него осталось после ледяного душа. Осталось много и все сплошь отрицательное.

— Ллин, какая же ты… Ты посмотри, я же, между прочим, пол дня вылизывался, а теперь что?

Я попыталась сделать скорбную мину, хрюкая от смеха.

— Ллин!!!

— Ну ладно, ну извини, тебе же было жарко, вот и…

— Чего?! Мне было жарко? Мася, ты большой, защити мою честь.

Мася с опаской отодвинулся, да и вообще пошел помогать Коулу втаскивать на борт несчастную команду этого судна. Последним влез хмурый капитан и молча удалился в свою каюту. Матросы смотрели на меня с уважением и страхом, разговоров про то, как со мной разберутся я больше не слышала. Осталась последняя проблема.

— Глотик, ну хочешь, я тебя высушу магически?

Кот, с ужасом рассматривающий свою мокрую шкуру, с недоверием взглянул на меня.

— Это больно?

— Нет, конечно, я же не садист.

Он с сомнением меня осмотрел.

— Нда? Ну, ладно, давай, — Глотик с видом великомученика подошел ко мне и встал рядом, на всякий случай закрыв глаза. Я честно напрягла память.

— Ну?…

— Щас. Вот, вспомнила.

Я тряхнула волосами, взмахнула руками, громко выкрикнула три слова и хлопнула кота по макушке пальцем. Кот присел, а потом задымился.

— Мама, горю! — Заорал паникер и рванул к бочке с водой, я успела поймать его за хвост, который, ценой многих царапин так и не выпускала. А вскоре все прошло, и кот немного успокоился.

— Готово, — гордо заявила я и оглядела результат своих трудов. Блин, неужели я сказала заклинание с завивкой! Ну что ж… хм…, пора сматываться.

Кот с удивлением рассматривал тугие кудри на месте бывшей шерсти.

— Это чего? Я что, бараном стал?

Я начала отползать, готовясь к низкому старту.

Кот дернул за одну прядь, она тут же скрутилась обратно, усы так же не поддавались распрямлению. А потом он увидел зеркало.

— А-а-а-а!!!!

Я рванула и понеслась прочь.

— Ллин, стой! Сделай, как было, я не хочу быть барано-о-ом!!!…

Неслось мне вслед. Я не реагировала, сбила с ног выходящего из каюты капитана и нырнула внутрь, закрыв за собой засов. В дверь тут же застучали. Фигу, мне только истерик Обормота для полного счастья не хватает. О! На столе стоял завтрак и вино капитана. Ура, я не буду голодать. В дверь уже стучали четыре кулака. Ну и пусть. У меня есть еда, вино, кровать и красивый вид из окна, а все остальное может подождать. Уснула я под плеск волн и ругань кота, который был очень упорен, но потом кто-то сердобольный дал Обормоту сметаны, и тот временно успокоился.

Мы плыли еще четыре дня. Особых происшествий не было, правда я все-таки помирилась с котом, убедив пушистика, что новый имидж ему очень идет. Кот сдался на фразе, что такой шерсти нет больше ни у одного кота в мире. А вообще было скучно. Пару раз я вылазила загорать в короткой рубашке и панталонах, но Коул, увидев чем так восторгается вся команда, тут же сбагрил меня обратно в каюту, еще и запер. Я возмущалась, но спорить с демоном, хоть и бывшим — бесполезно, все равно сделает по-своему. Ну и ладно, зато я научила кота и Масю играть в шахматы, и теперь эти двое целыми вечерами просиживали на полу моей каюты, не давая мне спать, так как постоянно будили криками: «шах», "блин", "а мы вот так", "ха-ха, ты потерял королеву", "куда фигуру дела морда мохнатая?!" и "на, подавись". Изредка я сквозь сон слышала заветное слово: «мат» и радостно засыпала, в сотый раз обещая себе никогда и ничему их больше не учить. Кстати, кот выигрывал чаше.

А к концу пятого дня все изменилось.

Я стояла у руля и канючила порулить. Кэп молчал и не обращал на меня ни грамма своего драгоценного внимания. И когда я уже было совсем решила подпалить ему шевелюру, в воздухе что-то грохнуло, сверкнула молния и пошел дождь. Я тут же охладела к рулевому колесу и кинулась в тепло каюты. Вскоре следом вошел мокрый и взъерошенный Коул, такой красивый, что защемило сердце и захотелось его поцеловать. Я привычно закашлялась, пряча смущение и яркий румянец на щеках.

— Ты не заболела? — Он подошел ближе и заботливо пощупал мой лоб. — Ты постоянно кашляешь в последнее время и с таким надрывом…

От его руки внутрь пошла волна тепла и я, не очень вникая в смысл слов, прижалась к его груди, оплетая шею руками. Мыслей не было, совсем, а его тело… Я сойду с ума, если сейчас не поцелую его.

Коул замер, боясь пошевелиться, и настороженно смотрел в мои глаза.

— Ллин… — Сильные руки напряглись и сошлись на талии, замыкая меня в кольцо. Я вздрогнула. Блин, ну подумаешь, демон, так ведь бывший. Кто сказал, что не судьба? Я не верю, не ве…

Он прижал меня теснее, а потом наклонился и осторожно коснулся моих губ. В груди что-то взорвалось, и сквозь сжатые веки покатились слезы. Я люблю, и я любима. Он целовал меня то нежно, то больно. Ноги подогнулись и я повисла у него на руках, желая только одного, чтобы этот миг никогда не кончался.

— Ллин, — прошептал он, целуя нос, брови, щеки, волосы, — любимая.

Кто-то закричал, в дверь ворвался кэп и замер перед нами. Я еще смутно надеялась, что он смутится и уйдет. Я ошибалась.

— Ведьма, там нужна твоя помощь, мы вошли в зону блуждающих огней, о которых ты рассказывала. Я приказал никому не спать, но Джек ослушался, и теперь он…

— Где он, — я мгновенно выбралась из рук Коула. Он сжал кулаки и тихо отошел мне за спину. Теперь так и будет ходить, как приклеенный, защищая мою светлость. Как же все не вовремя.

Я тряхнула головой, откидывая тяжелые белые пряди за спину (обязательно остригусь), и вышла вслед за капитаном.

— Где он? — Настороженно оглядываясь, я рассматривала лица матросов. Вроде бы нет никого с закрытыми глазами. Обнадеживает? Не-а, ну просто ни капельки. Что-то ударилось в доски пола, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности, и вслед раздался недовольный рев. Ноздри дрогнули и затрепетали. Нечисть.

— Наш кок, на которого Джек…

— Он больше не Джек, — отрезала я.

Кэп замялся, но потом кивнул.

— Наверное, ты права, слишком уж сильно изменился… Кок загнал его в трюм, доски еще подняты, но лестница убрана, вот он и бесится там, так как не может забраться обратно.