Разрушитель меча - Дженнифер Роберсон

Он делал это шесть раз, шесть порций песка: бронзовый, алый, охровый, оранжевый, желтый, голубой. По горсти каждого песка.

Он бросал не задумываясь, не пытаясь смешивать цвета или получить контрастный узор. Песок падал как получалось.

Последний мешочек. Старик засунул руку под широкий бурнус, вытащил что-то и поднес это к свету. Деревяшка напоминала ложку, но без дна. Вместо дна на медном обруче был натянут кусок тончайшей ткани. Одну ладонь старик положил под ткань, в другую набрал песок из последнего мешочка. Когда ладонь разжалась, в свете факелов засияли чистые кристаллы Пенджи.

Старик приподнял ложку и начал ею покачивать, осторожно, медленно, проводя рукой над площадкой. Кристаллы Пенджи проходили сквозь тонкую ткань и покрывали цветные узоры. Шесть ярких цветов померкли под полупрозрачным слоем сверкающих льдистых кристаллов.

Старик спрятал ложку. Мехмет завязал и убрал мешочки. Хустафа, уже выйдя из транса, наклонился к ровной площадке, покрытой случайными узорами цветного песка. Он подул. Ветерок, не сильнее дыхания младенца, приподнял кристаллы. Хустафа отодвинулся и жестом предложил мне сделать то же.

Я задохнулся от вони магии. Все, что было у меня в желудке, поползло к горлу.

Старый хустафа ждал.

Я стиснул зубы. Наклонился. Чуть подул на поверхность, представляя, каким дураком я должен был выглядеть со стороны.

Черные глаза сверкнули. Он приподнял дрожащие руки, тихонько хлопнул в ладоши, потом скрестил руки и прижал ладони к груди. Втер зашептал в пламени факелов. Легчайший порыв ветра. Он приласкал веки, погладил губы, подразнил потную кожу. Потом добрался до палитры цветного песка, покрытого кристаллами. Я не мог оторваться. Ветер играл кристаллами Пенджи, мешал цветной песок. При каждом порыве рождался новый цвет. Случайные узоры начали создавать образы. Потом образы в образах.

— Смотри, — пригласил хустафа.

Ветер затих и песок улегся. Хустафа терпеливо ждал, позволяя мне смотреть. Акетни за его спиной ничего не говорили и не двигались. Рядом со мной тихо сидела Дел.

Я вдруг оказался один. Подчинившись хустафе, я вгляделся в песок и прочитал то, что скрывали узоры, свернутые как черви кольцами. Бронзовые, охровые, пепельные. Разные. Цвета, отозвавшиеся на магию, чтобы раскрыть тайну. Я смотрел на тройственное будущее, нарисованное дыханием ветра. Что может случиться. Вряд ли случится. Теперь уже не случится. Будущее, которого я не хотел. Мало что можно было разглядеть безлунной ночью и голос Дел донесся из темноты:

— Ты не спишь.

Сплю? Как могу я спать?

— Что случилось? — спросила она, придвигаясь ко мне. Ее дыхание пошевелило слипшиеся от пота волосы у меня на затылке.

Я резко сел и начал яростно расчесывать их.

— Не делай этого больше!

Она приподнялась на локте. Мы спали в стороне от повозок, вдали от акетни, но все равно я чувствовал их присутствие и никак не мог успокоиться. Дел откинула волосы с лица.

— Почему ты такой нервный?

Я пристально вглядывался в темноту. Я знал, что хустафа и остальные Южане стерли узоры, разгоняя магию, но мне хотелось еще раз посмотреть на них. Я надеялся снова увидеть на песке образы и убедиться, что я ошибся, что все будет по-другому.

Я глубоко, неровно вздохнул.

— Я… Ненавижу… Магию…

Мягкий смех Дел меня не обидел. От него даже стало легче.

— Значит ты можешь ненавидеть себя. Ты ведь теперь связан с магией.

Холодок прибежал по спине.

— Но не так… — бросил я. — Не так, как этот старик.

Дел ничего не сказала.

Я повернул голову чтобы взглянуть на нее. Наконец-то спросить.

— Ты ведь тоже видела? Предсказание песка?

Она внимательно смотрела на меня.

— Ты видела, — повторил я.

— Нет.

Я не сразу нашелся, что сказать.

— Нет?

— Нет, Тигр. Предсказывали только тебе.

Я нахмурился.

— Подожди, значит ты совсем ничего не видела? Или ты говоришь это только потому что не хочешь вспоминать?

— Я ничего не видела, — она засунула упрямую прядь волос за ухо. — Ничего кроме песка, Тигр. Несколько кучек нанесенного ветром песка.

— Значит ты не видела… — я не договорил. Когда я разжал кулаки, отвалился еще один ноготь. — Ну если кроме меня этого никто не видел, может все обойдется? Может я смогу это предотвратить?

Даже в свете звезд я заметил, как побледнело ее лицо.

— Все кончится так плохо? — неуверенным шепотом спросила она.

Я хмуро смотрел в темноту.

— Я не уверен.

Она приподнялась и села на одеяло.

— Ну если ты не уверен, может все не так страшно?

Я смотрел в ночь.

— Тигр?

Я дернулся. Провел пальцем по шрамам песчаного тигра.

— Я не уверен, — повторил я, потом снова посмотрел на нее. — Нам нужно идти в Джулу.

Дел нахмурилась.

— Ты это уже говорил. Ты не объясняешь причину, просто говоришь, что нужно. Но зачем? Это домейн Сабры. Она не останется в Искандаре навечно. Меня совсем не тянет в Джулу.

— Если бы у тебя был выбор.

Голубые глаза Дел сузились.

— А у тебя его тоже нет?

— У нас.

— У нас?

— Если бы у нас был выбор.

— Что ты говоришь? — заволновалась она.

— Что из всех будущих, которые я видел, твое было самым четким.

— Мое будущее! — Дел резко выпрямилась. — Ты видел там мое будущее?

Я потянулся, поймал локон светлых шелковистых волос и обмотал его вокруг мозолистого пальца. Потом рука скользнула за ее шею и я притянул Дел к себе, совсем близко, и сильно прижал ее к левому плечу. Чтобы воспоминания о тройственном будущем затерялись в ее густых волосах.

Мне хотелось прижать ее еще сильнее, так, чтобы затрещали кости.

Пока Чоса Деи не сделал этого со мной.

23

Мои глаза резко открылись. Хотя до рассвета было еще далеко и никто меня не будил, я проснулся моментально: еще секунду назад я спал, а теперь о сне не осталось и воспоминаний. Не было даже привычного по утрам сожаления, что пора вставать. Я неподвижно лежал на одеяле, куске грубой ткани, сотканной на Юге из серых, красных и коричневых нитей. Дел спала рядом со мной на боку. Светлые волосы были прикрыты, только один локон отбился от остальных и лежал на верхнем плече. Внутри меня что-то оживало. Руки и ноги начали дрожать. Страх? Нет. Просто дрожь. Покалывание. Кости и мускулы больше не желали лежать неподвижно и подергивались. Я скрипнул зубами. Сжал веки. Попытался заставить себя снова уснуть. Но дрожь только усилилась.

Ноги сводило, колено подгибалось. Руки то сжимались, то расслаблялись. Кожа начала зудеть, но я знал, что как бы я не чесался, это все равно не поможет.