Блондинка и брюнетка в поисках приключений - Маша Царева

– Садитесь, – улыбнулся Мустафа, – сейчас приведу ваших красавиц.

Но мы предпочли перетаптываться возле стены. Мустафа даже не предположил, что наша неловкость обусловлена естественным чувством брезгливости.

Когда он вышел, я подняла глаза на Миру и прошептала:

– Спасибо. Если бы не ты, я бы точно сдалась. Устроила бы истерику. Не знаю, что бы они тогда со мной сделали.

– Нетрудно предположить, что именно, – хмыкнула Мира, с отвращением глядя на кровать, – бедные девочки. Попасть в такое место.

– Я всегда считала, что такие девушки сами во всем виноваты, – неуверенно сказала я, – ну скажи, кто их заставлял подписывать контракт с какими-то малознакомыми турками? Они же непрофессиональные танцовщицы! Неужели и правда думали, что их везут исполнять танец живота? Как будто бы в Турции мало своих исполнительниц.

Мира передернула плечами.

– Лучше подумай, как нам отсюда выбраться. Ну, поговорим мы с девчонками, а дальше-то что?

– Можно сделать вид, что они нам понравились, и сказать, что придем завтра, – предложила я, – можно даже оставить аванс. Тогда они не будут трогать девиц, чтобы сохранить им товарный вид. А мы спокойно уйдем и сразу же отправимся в полицию или в посольство.

– Что-то мне не очень охота возвращаться сюда и завтра, – пробормотала Мира.

В этот момент в дверь постучали – неуверенно и тихо.

– Входите! – крикнула Мира.

Дверь открылась, и в комнату вдвинулись две худенькие невысокие девушки, тихие, как тени. Они были похожи, как сестры, – обе тонкокостные и русоволосые, хотя одна из них, по-видимому старшая, когда-то пыталась красить волосы в водевильно-рыжий цвет. Наверное, она давно махнула рукой на собственную внешность – волосы отросли на добрых десять сантиметров у корней. Дешевые бархатные платья и украшения из самоварного золота еще больше подчеркивали неприглядность их внешности. Два затравленных тощих зверька. Девушки смотрели куда угодно, только не нам в глаза. Одна из них села на кровать и принялась меланхолично обкусывать ногти, другая уставилась на Мирины туфли.

– Привет, – неуверенно улыбнулась я.

Они не удостоили меня и взглядом. Я жалобно посмотрела на Миру – может быть, девушки уже давно не в состоянии вступать в вербальный контакт? Может быть, унизительная страшная работа превратила их в некое подобие людей, биороботов, которые способны только на примитивные физиологические действия – принимать пищу, посещать уборную и ублажать мужчин?

– Девочки, вам привет от Оли, – сказала Мира, через голову снимая блузку и вешая ее на ручку двери, чтобы никто из любопытных турков не подглядел за нами в замочную скважину.

Старшая проститутка дернулась, как будто бы получила пощечину.

– Что? – хрипло переспросила она, поднимая серое неухоженное лицо.

– От Оли, – тихо повторила Мира, – мы пришли за вами.

– За нами? – тупо повторила младшая. На вид ей было не больше восемнадцати.

– А ты сама как думаешь? – разозлилась я. – Хочешь сказать, что у тебя было много клиенток-женщин?

Старшая равнодушно передернула костлявыми плечиками.

– Всякие бывали, – у нее был низкий прокуренный голос, – мы здесь уже полгода, всех и не запомнить.

– Ольга сегодня сбежала, так нам так досталось, – пожаловалась младшая, – с нашего счета сняли по пятьсот долларов.

– У вас еще и счет есть? – удивилась Мира.

– Это они так называют, – скривила измученные герпесом губы старшая, – придумали, будто бы мы должны хозяину, Мустафе, по две тысячи долларов каждая. Якобы столько стоили наши билеты и содержание. Когда мы отработаем сумму, сможем уехать.

– Только это западня, – младшая рассмеялась, как будто бы рассказывала что-то комическое, – за каждого клиента нам начисляют пять долларов. А за каждую провинность отнимают десять. У меня вот, например, минус двести долларов счет.

– А у меня минус тысяча пятьсот, – перебила старшая, – и все потому, что пару недель назад я вышла из себя и ударила клиента. Но Ольге хуже всех пришлось. Ее почему-то клиенты любили, по десять человек в день к ней ходило. Ее бы ни за что не отпустили просто так.

– Как ей удалось вырваться? – спросила Мира. – И почему вы не убежали вместе с ней?

– Раз в неделю у нас банный день, – объяснила младшая, – специально для нас топят сауну, чтобы мы могли вымыть голову и привести себя в порядок. Обычно мы ходим все вместе, но сегодня у Ольги был клиент, и она осталась в комнате. Наверное, клиент был хлипкий. Ей удалось ударить его так, что он потерял сознание. Она сбежала через окно. В нашей комнате, где мы спим, окон нет, так что побег не представляется возможным. А здесь – есть, но здесь всегда клиенты. Попробуй с ними справься. Оле просто повезло.

Мой взгляд уткнулся в темный прямоугольник, слегка подсвеченный розоватой настольной лампочкой, – именно она и создавала интимно-пошловатый эффект улицы красных фонарей. Разгадка была слишком проста, чтобы сразу в нее поверить. Выглянув в окно, я удостоверилась, что второй этаж – это не так уж и высоко, и максимум, что грозит смельчаку, спрыгнувшему с этой высоты, – это потеря туфель. Впрочем, в подобной ситуации о таких мелочах, как мода, думать не приходится.

– Так что же мы ждем? Окно выходит на улицу, обратную дорогу мы помним! Мы выведем вас в туристический квартал, а там уж решим, что делать.

Проститутки оживились, старшая локтем подтолкнула младшую.

– Если нас поймают, нам крышка, – обреченно прошептала та, – впрочем, вам тоже.

– Главное, чтобы нас не хватились до того, как мы будем за несколько кварталов от этой улицы, – деловито сказала Мира, – значит, так. Пусть никто из них не понимает по-русски, но чересчур длинная беседа может их насторожить. Поэтому больше не говорим ни слова. Только издаем звуки… Ну, вы меня понимаете. Звуки, которые обычно сопровождают сексуальный акт в порнофильмах. Почему-то мужчинам кошачьи вопли кажутся убедительными.

То, что произошло дальше, было на грани трагедии и анекдота. Четыре барышни – две ухоженные и нарядные, две изможденные и серые от усталости – старательно подпрыгивали на кровати, заставляя оную издавать душераздирающие скрипы. При этом, сдерживая нервный смех, каждая из них тихонько и сладострастно постанывала, так, что у случайного слушателя возникала иллюзия, что он стал свидетелем похабной оргии. Из-за двери явственно слышалось напряженное сопение; я была уверена, что Мустафа и Салим подслушивают вопреки неписаным законам бордельной этики. Искушение было слишком велико – оргия с тремя русскими блондинками и одной брюнеткой в главных ролях.

Время от времени мы замолкали, словно устав от изматывающих сладких ласк. Пятиминутная пауза должна была усыпить их бдительность в тот момент, когда мы навсегда покинем дом и больше не сможем услаждать их слух завываниями с порнографическим оттенком.