Литература и котики. Для тех, кто не разучился читать - Ольга Владимировна Латунова

его высокой кроватке с сеткой, пристально смотрел на дверь большими желтыми глазами и никого не подпускал к малышу, когда нас не было дома, а Мари, femme de ménage[7], куда-нибудь выходила. Нам не нужно было никого приглашать присматривать за Бамби. За ним присматривал Ф. Кис.

Добрые, мужественные души переселились в котов, подлые — в акул. Поэтому-то кошек он обожал, акулам устраивал харакири — палил в них из пулемета, специально купленного для сей цели <…> Мы позволим себе мимоходом построить крохотную критическую концепцию: прогрессивность Хемингуэя, классовая направленность его творчества ярко проявилась в прославлении бездомных пауперов-котов и в ненависти к акулам империализма.

МИХАИЛ ИОСИФОВИЧ ЧЕРКАССКИЙ

российский писатель

Иосиф Бродский и его кошачье alter ego

Лауреату Нобелевской премии по литературе Иосифу Александровичу Бродскому (1940–1996) помогал жить и писать кот Миссисипи. Коты и кошки вообще были его любимыми животными. А еще Бродский обожал Венецию, а Венеция — это, как известно, кошачий город. Ее символ — крылатая кошка. И жена поэта итальянка Мария Соццани звала их домашнего кота Миссисипи и самого Иосифа котами. «Эй, коты, идите сюда!» И что характерно, тот и другой откликались немедленно.

Особую роль играли коты в жизни и творчестве Иосифа Бродского, который любил их и общался с ними, как с друзьями или родичами. По утверждению Е. Рейна, «кот — тотем Бродского». Любопытно, что А. А. Ахматова его называла «полтора кота», сравнивая со знакомым котом Глюком, превышавшим обычные размеры. И сам поэт в одном интервью уподобил себя коту, которому наплевать, существует ли ЦК КПСС.

ЛИЛИЯ ЛЕОНИДОВНА БЕЛЬСКАЯ

советский, позднее израильский литературовед

В семье, где рос Иосиф Бродский, часто использовали «кошачьи» словечки «мяу», «мур-мяу», «мур-мур-мяу» для выражения самых разных чувств. Например, он часто заканчивал телефонный разговор с близкими и друзьями, произнося: «Мяу-мяу!»

Отец поэта, капитан 3-го ранга ВМФ СССР А. И. Бродский, любил называть свою жену Марию ласково, по-кошачьи: Мася или Киса. Она возмущалась: «Перестаньте пользоваться вашими кошачьими словами, иначе останетесь с кошачьими мозгами!» Впоследствии Бродский с нежностью вспоминал об этом в эссе «Полторы комнаты»:

С пятнадцати лет в нашей семье стояло сплошное мяуканье. Отец оказался этому весьма подвержен, и мы стали величать и обходиться друг с другом как «большой кот» и «маленький кот». «Мяу», «мур-мяу» или «мур-мур-мяу» покрывали существенную часть нашего эмоционального спектра: одобрение, сомнение, безразличие, покорность судьбе, доверие. Постепенно мать стала пользоваться ими тоже, но, главным образом, дабы обозначить свою к этому непричастность…

Сам Бродский признавался, что в следующей жизни он непременно хочет стать котом — с большим хвостом и усами. Его слабостью были не только живые, но и рисованные коты: сохранилось множество набросков, в том числе шутливого характера, где поэт пером или мелками изображал себя в виде рыжего кота и создавал целые композиции с участием кошек.

Режиссер А. Ю. Хржановский даже снял фильм «Полтора кота» с элементами анимации, основанной на рисунках поэта. В фильме нарисованный кот, который превращается в реального, похожего на того, что жил у Бродских, выступает как alter ego поэта. Этот фильм, кстати, в 2003 году был удостоен премий «Ника» и «Золотой орел» как лучший анимационный фильм. Почему «Полтора кота»? Это у соседей А. А. Ахматовой был огромный рыжий кот, которого она за размер и буйный нрав прозвала «Полтора кота». Она первой заметила, что на него очень похож юный рыжий поэт. Но это было лишь первым сравнением с котом, потом Бродский и сам сравнивал себя с этим животным — не только в переносном, но и в прямом смысле. Он говорил: «Я понял, что я — кот». Он и в прошлой жизни якобы был котом и в будущей хотел бы им оставаться.

История сохранила имена некоторых котов поэта: Ося, Кошка в Белых Сапожках, Самсон, Big Red (Большой Рыжий). После эмиграции в Америку долгое время единственным членом семьи Бродского был бело-рыжий кот по кличке Миссисипи.

Кстати, этот Миссисипи пережил своего хозяина. А кот Самсон описан в следующем стихотворении:

Кот Самсон прописан в центре,

В переулке возле церкви,

И пока мы в классе пишем,

Он слоняется по крышам

Как звезда по небосводу,

А в ненастную погоду,

Отказавшись от прогулки,

На событья в переулке

Смотрит с миной безучастной

Из окна в квартире частной.

Вот он влез на подоконник…

По земле идет полковник.

У него в петлице пушка.

По стеклу летает мушка.

Размышляя о глаголе,

Дети бегают по школе.

Чересчур похож на гнома

Старичок из гастронома.

Тащит сетку, та полна.

Что там в сетке? Ветчина?

Непонятно, хоть убей!

В небе восемь голубей.

Вечер клен задел, снижаясь.

Кот мурлычет, погружаясь

В беспорядочные грезы.

Каждый глаз — как лист березы.

Обеспеченный ночлегом,

Он сочувствует коллегам:

Тот — водичку пьет из Мойки,

Тот — поужинал в помойке,

Тот — вздремнул на полчаса,

Тот — спасается от пса,

Тот — совсем больной от стужи…

Многим, муррр, конечно хуже…

Не могу им всем помочь,

Потому что скоро ночь,

Это мне не по плечу,

Потому что… Спать хочу…

Кран ворчит на кухне сонно:

«Есть ли совесть у Самсона?»

Еще одно стихотворение Иосифа Бродского посвящено коту Людмилы Штерн, с которой поэта много лет связывали дружеские отношения. Хозяйка кота вспоминала:

Мама выиграла двухнедельного котенка в преферанс и объявила конкурс на лучшее имя. Картежное имя Пас предложил Бродский, и его единодушно одобрили. Иосиф своего крестника обожал. Кошки вообще являлись его любимыми животными. Как-то он сказал: «Обрати внимание — у кошек нет ни одного некрасивого движения».

Пепельный, без единого постороннего пятнышка, Пас (Пасик) был царственно горделив… В канун 1963 года хозяйка кота предложила издать журнал, целиком посвященный этому красавцу, и Бродский тогда написал:

О синеглазый, славный Пасик!

Побудь со мной, побудь хоть часик.

Смятенный дух с его ворчаньем

Смири своим святым урчаньем.

Позволь тебя погладить, то есть

Воспеть тем самым, шерсть и доблесть.

Весь, так сказать, триумф природы,

О честь и цвет твоей породы!