Тайна острова Драконов - Ольга Миклашевская

– Только смотрите, – погрозил пальцем юноша, – что с драконом случится, заплатите двойную цену! Он у нас один такой, правда, Верли? – и похлопал брыкающееся животное по морде.

Пока Верли седлали (Шеллак помогал, а я стояла, лузгала семечки с сорванного по пути подсолнечника и иногда давала ценные указания, которые не нравились не только обоим мужчинам, но и зверюге), прошло еще около получаса. Своенравная животина никак не хотела прикусывать уздечку, а попросту прокусывала ее так, что приходилось бежать за новой. В конце концов дракон все-таки предстал перед нами в полном обмундировании и рьяно скреб когтистой лапой твердую землю.

– Хороший мальчик, – ласково защебетала я, пытаясь впихнуть животному в пасть шмат сырой индейки, но проклятая зверюга категорически отказывалась от лакомства, хотя чуть не откусила мне палец.

Стоявший позади меня драконщик истерически прыснул в рукав.

– Я бы тоже обиделся на ее месте, – пояснил он, когда я перевела на него выжидательный взор.

– Ее?! – Я уставилась на лазурное существо размером с упитанного буйвола.

Действительно она. И глазками хлопает, и зубки скалит, и маникюр на лапах имеется весьма неплохой, если сравнивать с моим. Одно плохо: самки верховых драконов гораздо опасней своих сородичей противоположного пола. Оно и понятно – драконихам приходится и яйца защищать, и вылупившихся дракончиков жизни учить. Поэтому они и крупнее, и опаснее драконов-самцов.

На спину Верли драконщик кое-как – где с мольбами, а где с угрозами и ругательствами – присобачил два грубых седла из невыделанной кожи, и, как только последний ремешок втиснулся в свою пряжку, дракониха застыла, словно по волшебству.

– Что это с ней? – спросила я у драконщика, в то время как тот кормил паршивку сахаром прямо с ладоней.

– Зачарованная упряжь.

Транспортное средство по-кошачьи замурлыкало.

– Для жены такую же не продашь? – поинтересовался Шел, за что получил от меня болезненный удар в бок.

Парнишка захихикал, а мы с Верли обменялись понимающими взглядами.

Я отсчитала драконщику обещанные пять серебряных и еще надбавила сверху пару медячков в качестве чаевых. На том мы и распрощались. Я поклялась своей рыжей шевелюрой, что верну дракониху в целости и сохранности, не буду науськивать ее на драку с другим драконом и вообще отдам ее на попечение королевскому постоялому двору, где о Верли позаботятся. Как я потом себе говорила, вспоминая о данной клятве, волосы не зубы – отрастут.

Как можно удобней устроившись в седле, притом что в нем даже чисто теоретически невозможно было удобно устроиться, я поддала каблуками по чешуйчатым драконьим бокам, и животное, грозно рыкнув и сделав короткую разбежку, оторвалось от земли.

– Ух ты! – вырвалось у меня, когда мы уже поднялись на приличную высоту. Внизу мелькнула одинокая фигурка драконщика, машущего рукой и, как мне показалось, кричащего что-то нам вслед. – Что-что? Я не слышу! – проорала я как можно громче, но ответа так и не добилась: наученная с детства единственному маршруту, Верли и не собиралась притормаживать, не говоря уже о том, чтобы вернуться обратно. Даже если внезапно начнется метеоритный дождь, это ничегошеньки не изменит.

Пытаясь хоть как-то развлечься, я комментировала сидящему спереди Шеллаку все, что видела, изображая из себя экскурсовода:

– А теперь мы парим над горным озером, прямо под нами у берега пасется стадо снежных львов, которые смотрят на нас как на пролетающий мимо ужин. Слева по курсу виднеется княжество Снежного дракона. Ходит легенда, что кости у владеющего этими землями князя до того промерзли, что каждый, кого дракон касается, превращается в ледяную статую. Кстати, Шел, может, заглянем к нему на огонек?

– В следующий раз, – ответил некромант, и я сочла это обещанием завернуть в ледяное княжество на обратном пути.

Чем ближе мы оказывались к северной оконечности острова, где и располагалась столица, тем холодней и холодней становилось на высоте. Под длинную юбку забирался холодный ветер, щекотал ляжки, пробирался под блузку, блуждал по телу, как ненасытный любовник. Я же, впрочем, чувствовала себя мороженой камбалой, но никак не участницей прелюдии. Стуча зубами, я подгоняла и подгоняла драконшу, хотя та и сама прекрасно знала, что ей делать.

Самое обидное, Шеллак даже не дрожал. Ему что на воде, что на суше, что под облаками – все одно. Иногда я думаю, что он и не человек вовсе.

Когда от холода хочется завыть как собака, я обычно именно так и поступаю:

Третьи сутки по пещереЯ брожу, ищу златишко,Но найти уж не надеюсь —Больно нечисти тут слишком!

Залихватская песенка про удалого пирата всегда была моей «застольной», но мороз порой мозги покрепче алкоголя компостирует. К моему искреннему удивлению, Шел подхватил:

Слева зомби, справа ведьма,Прямо – лешему привет!Мне тут кто-нибудь ответит —Есть у вас тут злато, нет?

Мы в унисон засмеялись, и стало казаться, будто и вправду стало немножко теплее.

Пока мы нестройно пели, вдали показались шпили столичных башен. У меня аж дыхание от счастья перехватило. Стройные ряды мраморных колонн по периметру окружали город, на каждой восседал невероятных размеров дракон-стражник в полном обмундировании, свирепо пышущий в небо едким черным дымом. По сравнению с этими титанами Герда казалась мне домашней козочкой.

Под натянутым, словно простыня, небом туда-сюда неторопливо сновали драконы, лениво размахивая крыльями, как опахалами. Стройный ряд шикарных дворцов, сложенных из мраморных плит благородного костяного цвета, внушал если не трепет, то восхищение. По мере снижения все четче вырисовывались широкие просторные улицы, ухоженные тротуары; у главных ворот показался дракон-шарманщик в шапочке-колпаке размером с меня, играющий протяжную лирическую мелодию. Поседевшие усы музыканта завивались в серые жесткие пружинки, которые нервно вздрагивали каждый раз, когда он открывал пасть, чтобы провыть еще несколько слов. Песня была настолько грустная, что от нее внутренности затягивались в узлы, и мне вдруг безумно захотелось прислониться к чешуйчатому серому боку и просидеть так полжизни.

Завидев старших собратьев, Верли испуганно всхрапнула и попятилась назад, но я была наездницей не промах – поддала драконихе пятками, и та послушно преодолела городские ворота. В отличие от Дарну, в Драконьем Глазе практически не было людей – это был настоящий драконий город, их собственное царство, в котором они – полновластные правители. Здесь все было приспособлено для крупных ящеров: и проходы, и арки, и улицы. Складывалось впечатление, будто меня и Шела уменьшил в десяток раз какой-то колдун-шутник.