Mадам придет сегодня позже - Сюзан Кубелка

Он встает. Красный халат распахивается, обнажая великолепный торс.

— Мы сегодня утром занимались любовью?

— Нет! Ты был слишком пьян. Фаусто ухмыляется.

— Кстати, о Глории! Ей еще не надоел ее скучный Жорж? По-моему, твоей подружке срочно нужен леденец! Она тебя уже спрашивала, каков я в постели? — Он ловит мою руку и кладет на свое самое выдающееся место. — Я рассчитываю на твои рекомендации, ангелочек мой. Не люблю сам себя расхваливать!

Я вырываюсь и поворачиваюсь к нему спиной.

— Пойдем в постель? — вкрадчиво спрашивает Фаусто.

— Никогда!

— Так уж и никогда! Но сначала мне нужно попасть в Версаль. Забрать гранит. Прибыла партия из Италии» Не жди меня вечером. Я потом сразу поеду на Луару. В чем дело, Тиция? Козочка моя! Ты выглядишь, как Шеффилдский палач!

— Завтра Троица.

— Ну и что?

— Ты не останешься на Троицу в Париже?

— Нет, дорогая.

— Потому что вы работаете, — саркастически бросаю я, — в субботу, в воскресенье, на Троицу, днем и ночью.

— Вот именно, — соглашается Фаусто. — Наконец-то до тебя дошло!

— Я даю тебе три дня, — невозмутимо говорю я. — Если до понедельника ты не покажешь мне дом, я от тебя уйду!

Фаусто кусает губу. Неожиданно он становится серьезным.

— К чему такая спешка?

— У меня лопнуло терпение!

— Почему это вдруг? Ты же знаешь, сколько длится перестройка целого дома! Почему ты не можешь подождать, когда он будет готов?

— Потому что ты врешь как по-писаному. Никакого дома вообще нет.

— Да? Нет дома? А где, по-твоему, я гну спину?

— В Париже! Ты все это время был в Париже. Глория тебя видела. И я видела «ролле», на улице Карм. Я тебя предупреждаю! Все имеет свои границы!

— Я люблю тебя! — Фаусто опускается на колени и утыкается в меня своей гривой. — Дай мне еще неделю. Через неделю все будет готово, и я покажу тебе все что хочешь, клянусь!

— При одном условии. Ты сейчас же напишешь мне адрес!

Я приношу бумагу и карандаш и кладу перед ним.

— С превеликим удовольствием, — кротко говорит Фаусто, — для тебя я сделаю все, дорогая. Я хочу, чтобы ты была счастлива!

Когда он уходит, я изучаю написанное им.

«Еловый дом» — стоит на листке, а рядом название крошечной деревеньки в окрестностях Буржа. Название кажется мне знакомым, но не могу вспомнить — откуда. Тут же звоню в справочную.

Вот он, час прозрения. Существует дом или это плод его фантазии? Через две минуты узнаю правду.

Дом существует, адрес не вымышленный. Даже телефон зарегистрирован, но мне его не дают.

— Сожалею, мадам, — говорит голос на другом конце провода, — но номер секретный, он в «красном списке».

— А как фамилия владельцев?

— Тоже нельзя говорить. Могу я быть вам еще полезна?

— Нет, спасибо.

Кладу трубку и размышляю. Неделя пролетит быстро. Подожду. Дам Фаусто последний шанс. Как-никак, он мой муж. Пусть докажет, что может реанимировать наш брак.

Фаусто сдерживает обещание. Звонит каждый день. Хрипловатый голос, к сожалению, тоже. «Последнее предупреждение, белобрысая змея! Убирайся из моей квартиры! Не то взлетишь вместе с ней на воздух!» Ну хватит! Как только она вешает трубку, набираю номер фирмы «Алолл-недвижимость», знакомый мне по объявлениям. Как знать, вдруг она снимет трубку? Но нет, чужим мужским голосом говорит автоответчик: «В нашем офисе сейчас никого нет. Пожалуйста, назовите ваше имя, телефон и пожелания. Мы вам позвоним».

Ах, я опять чувствую себя такой несчастной и одинокой! Вечное ожидание сведет меня с ума.

Но небо милостиво ко мне. Мои раздумья прерывает звонок Люциуса. Он на Троицу во Франции, гостит в Шантийи. Хочу ли я с ним поужинать? Найдется ли у меня время? Найдется! В день Святой Троицы мы идем в изысканный ресторан. В понедельник, в день Святого Духа, — на концерт. Что было потом, расскажу как-нибудь в другой раз, сейчас не до этого.

С Брисом Рено не встречаюсь. Он переезжает!

А вот Томми Кальман приглашает меня в оперу, в среду вечером, и я соглашаюсь! Однако мы идем не в роскошный дворец Гарнье, а в современную коробку у Бастилии. Слушаем «Электру». После спектакля мне по-настоящему плохо. Чересчур много мести, убийств и крови.

Зал слишком велик, сцена слишком удалена, голоса усилены акустическими системами — нет, мне это положительно не нравится. Опера должна быть интимной, как дома, в Вене. А эти холодные, стерильные театры-гиганты не в моем вкусе.

Неделя проходит.

Ожидание было не напрасным. Сегодня второе воскресенье июня. Почти два часа дня, двадцать пять градусов в тени, и мы едем за город смотреть дом!

Фаусто словно подменили. Небо ярко-голубое. На мне белые шорты, красные сандалии, белая рубашка. Я будто заново родилась. Настроение чудесное, хочется кричать от счастья.

Мы мчимся на юг, и впервые я не испытываю страха в «роллсе». «Еще в разгаре пора цветенья. Дни золотые цветущих роз!» Это изречение послала мне Глория. Золотые буквы на красивой открытке в стиле модерн. Сегодня я ее взяла с собой, это мой девиз: мне всего лишь сорок два, я бодра, абсолютно здорова, на лице ни одной морщинки, и, может быть, я еще в этом месяце забеременею. Фаусто делал какие-то намеки. К тому же он вернулся еще в пятницу, и мы две ночи подряд любили друг друга. Похоже, дурные времена окончательно уходят и начинается новая жизнь!

Через два часа мы съезжаем с автострады и едем дальше по шоссе. Фаусто гладит меня по голой коленке. Сам он еще не выкурил ни одной сигареты. Я это оценила.

Пересекаем Луару. Потом сворачиваем на романтическую проселочную дорогу, идущую вдоль живописного канала, через покатый холм, усаженный старыми фруктовыми деревьями. По обе стороны пасутся стада овец. Впереди показалось большое имение из песчаника, с круглыми башенками, обнесенное высокой каменной стеной. По деревянному мосту переезжаем ручей. На берегу стоят старые ивы, свесившие ветви в воду. Более идиллического пейзажа я не встречала. Вот тенистая рощица, потом резкий поворот направо — и. мы приехали!

Со скоростью пешехода мы въезжаем в ворота из самшита и останавливаемся перед красивым старинным скатом крыши, достающим почти до земли и сулящим покой и защищенность. Кругом абсолютная тишина. Лишь изредка шелестят кроны деревьев. Пахнет свежескошенной травой. Щебечут птицы, жужжат пчелы. Просто рай.

— Итак, — торжественно объявляет Фаусто, — это и есть «Еловый дом»!

Он обходит машину, открывает мою дверцу и протягивает мне руку.

— И что я еще хотел сказать: это твой дом, Тиция! Он принадлежит тебе!

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю, опешив, я.

— Это подарок, — театрально объявляет Фаусто и целует мне руку.