Злое марево: Луч Империи - Мурат Янг

посмотрела на них. Оба гвардейцы. Мужчина, следуя собственным заверениям, выбирался в коридор тюрьмы. А девушка стискивала в руках довольно большой дорожный чемодан.

— Позавтракайте, ваша светлость. — Она показала на поднос с привычной едой. Тот уже лежал на столике.

— Не голодна.

— Вам потребуются силы, — настаивала гвардеец.

Я недоуменно уставилась на неё, то и дело перекидывая взгляд на чемодан.

— Миш. Грамота у тебя? — крикнула она через плечо своему напарнику.

— Точно! — Тот прошагал обратно, в руках держал лист бумаги. — Вот. — Он протянул его мне.

Ещё больше удивлённая и преисполненная надежд, что речь идёт о чудесном спасении моего мужа, я развернула грамоту и прочла:

«Грамота

Выдана государыней княжеств Полоцкого и Смоленского

княгиней Ириной Сергеевной Волконской

Настоящей грамотой заверяется, что княжна Светозарова-Дубравская Вера Игнатьевна не признана врагом или шпионом Полоцка и Смоленска. А посему вольна свободно и беспрепятственно перемещаться по сиим землям.

31 мая 2225 года. Княгиня Ирина Волконская.».

Долгое время содержание этого документа не укладывалось в моей голове. Не заметила даже, как гвардеец отстегнула наручники с моих запястий. Я перечитывала его снова и снова, силясь увидеть там хотя бы имя своего мужа. Наконец поняла: о нём нет и слова.

— Хорошо. Не хотите завтракать, то пообедаем в пути.

— А? — Я всё ещё не могла понять, что происходит.

— Нам приказано доставить вас в Тверскую губернию. На её границе вас встретят люди Святослава Романова, — пояснила гвардеец Маша.

— Да, и вот ещё. — Миша, рассеянный гвардеец, вытащил из нагрудного кармана маленькую книжицу и протянул её. — Ваш паспорт, Вера Игнатьевна. На всякий случай.

Паспорт был на моё имя, но со штампом Волконской и относился лишь к этим двум губерниям: Смоленской и Полоцкой.

— А тут одежда. — Маша легонько подкинула чемодан. — Чтобы не путешествовать в тюремной робе.

— Ох да. — Миша вновь поспешил удалиться из камеры.

Секунда за секундой ступор покидал меня. Вместо горя внезапно нахлынула злость и желание поквитаться. Я оказалась неспособной ни исцелить своего ненаглядного, ни защитить. Оставалось только одно — мстить.

Идея о том, как я вернусь к Святославу и попрошу войско, чтобы разбить мятежников и лично казнить их безумных, бездушных главарей, так охватила меня, что пробудила голод.

— Правильно, ваша светлость, — поддержала меня Маша, заметив, как я набросилась на предложенный завтрак. — Поешьте, умойтесь и переоденьтесь. Дорога займет не меньше двух дней, так что лишние силы не помешают.

Я не слушала её. В голове то и дело возникал образ: обезглавленные княгиня Волконская и граф Громов. Их тела лежат рядом, и трупы эти всё ещё свежие. Кровь обильно стекает с обрубков на шее. Что касается голов, то те уже в моих руках. Я небрежно сжимаю их за волосы, держу перед лицом, смотрю с ненавистью. Сердце радуется справедливому исходу.

— Теперь умоетесь, ваша светлость? — услышала я Машу.

От мыслей о сладкой мести я и не заметила, как опустошила тарелки. Молча встала и подошла к рукомойнику. Как умылась, сразу переоделась, но сама, без помощи Маши.

Бордовое бархатное платье и брюки из плотной ткани сидели хорошо и казались удобными. А цвет платья прекрасно сочетался с настроением. Мы наконец вышли из камеры и побрели по коридору вдоль дверей.

— Вера! — послышалось за одной из них. Я резко остановилась, узнав голос.

— Надо идти, ваша светлость, — поторопила Маша.

К зарешеченному окошку двери приблизилось лицо Лизы. Подруга изумленно вглядывалась в меня, будто не верила глазам. Вероятно, также выглядела и я.

— Лиза? — зашептала я, игнорируя беспокойство своих конвоиров. — Ты здесь?

— Мы пытались разыскать Григория Любимова. Это долгая история, и я…

— Постой! — оборвала я подругу. — Большую часть я знаю, но… — Я повернула голову к Маше и Мише.

Те смотрели на меня недовольно. Им явно не терпелось скорее выйти из здания тюрьмы и отправиться в дальний путь до границы.

— Выпустите её, — потребовала я. — Лиза едет со мной. Она мой человек и, — я извлекла из кармана штанов грамоту, — и она тоже не враг и не шпион.

Миша, при всей своей несообразительности, сразу покачал головой и ответил:

— Но в грамоте она не упоминается, ваша светлость. Мы не имеем таких полномочий, чтобы…

— Открой эту дверь!

— А как мы это сделаем? — хитро спросила Маша.

— У него ключи не только от моей камеры. — Я показала на большую связку в руках Миши.

— Не положено так делать, — упрямо бычился Миша. — А ключи эти нам на время выдали. На выходе отдадим караульным.

— Да и не выпустят нас вчетвером, — поддержала Маша. — Мы вошли вдвоем, а выйти должны втроём с вами, ваша светлость. Таков приказ начальнику тюрьмы.

— Не вчетвером, а впятером. — Лиза мотнула головой в противоположную дверь.

Мы повернулись, чтобы обнаружить там заросшее щетиной мужское лицо. Взгляд его казался исключительно проницательным и серьёзным.

— Николай Строганов, — отчеканил он. — Следователь тайной экспедиции.

Окончательно растерявшись, я вновь обратилась к Лизе.

— Он очень помог мне и Фёдору, — пояснила она.

— Ваша светлость. — Голос Маши стал почти стальным.