Миссия «Сатурн» - Екатерина Викторовна Авсянникова

в диаметре. Пару таких частиц Валик ювелирно захватил манипулятором.

«Оса» сделала еще один оборот вокруг Реи. Мишка долго и внимательно рассматривал спутник. Больше всего его поразили не сглаженные кратеры, и не яркая клякса, и даже не странный контраст между светлым ведущим и более темным задним полушарием. Его внимание привлек сам Сатурн. Мишка впервые заметил, как хорошо он отражает солнечный свет. На той стороне Реи, которая на Сатурн не смотрела, день резко сменялся ночью, а на другой стороне переход был плавный и постепенный.

Мишка вытянул руку: Сатурн почти полностью спрятался за ладонью. А его кольца отсюда были совсем не видны: «Оса» смотрела на них с ребра.

– Думаю, пора садиться, – предложил Леша.

Как и договаривались, он направил «Осу» в сторону кратера Инктоми.

Дно кратера оказалось холмистым. В середине чаши даже издалека был хорошо заметен невысокий центральный пик. Когда Леша подвел «Осу» ближе, пик распался на целую систему хребтов и вершин. Леша посадил «Осу» в одной из долин между хребтами.

Глава 37. Поиски жизни

Рею изучали три дня. Потом улетели на Энцелад, чтобы забрать заряженные аккумуляторы и отвезти на Титан.

Подлетая к Энцеладу, заметили необычное свечение со стороны южного полюса.

– Гейзеры? – догадался Леша.

– Они самые. – Валик кивнул. – В прошлый раз в пик активности мы не попали. Гейзеры Энцелада цикличны. Такие пики у них бывают дважды за один оборот вокруг Сатурна. В остальное время здесь относительно спокойно.

Мишка улыбнулся: насмотревшись картинок в интернете, он думал, что гейзеры Энцелада – это мощные струи, оставляющие за спутником настоящий шлейф из пара и снега. На деле «фонтанчики» были совсем небольшими.

По крайней мере, на фоне самого Энцелада.

– Завернем? – предложил Валик.

– Обязательно! – отозвался Леша. – Разве можно упускать такую возможность? Местные аборигены сами летят к нам в руки.

– Думаешь, мы найдем в этих выбросах инопланетную жизнь?

– А разве нет? – удивился Мишка. – Разве не за этим мы к ним летим?

Валик скептически покачал головой:

– Честно говоря, что-то живое мы вряд ли поймаем. Признаки жизни – возможно.

– А живое почему нет? – Мишка почувствовал привкус разочарования.

– Если даже предположить, что струи вырываются прямо из подповерхностного океана…

– Если? – перебил Вася. – Я думал, этот вопрос давно закрыт.

– И да, и нет. Океан там, безусловно, есть. Только вода, которую мы видим, может поступать не из него, а из карманов и трещин в ледяной коре. Понимаете, чтобы гейзеры поднимались прямо из океана, кора должна быть расколота насквозь, а даже на южном полюсе это по меньшей мере пять километров. Влияния приливных сил для этого недостаточно.

– Туда мог упасть метеорит, – предположил Мишка.

– Возможно, – согласился Валик. – Сильный удар действительно мог бы расколоть лед. Тогда трещины оставались бы открытыми очень долго. Но даже это не гарантировало бы ровным счетом ничего. Если глубоководная жизнь и существует или даже процветает на дне, вверх она будет подниматься медленно. А если какой-нибудь микроб и доберется до поверхности, нужно понимать: в океане он живет при колоссальном давлении. Значит, и внутриклеточное давление у него соответствующее. Боюсь, оказавшись в вакууме, он попросту разорвется. В общем, я думаю, шансы найти в этих выбросах что-то живое у нас невелики. Хотя Аня, наверное, со мной поспорила бы…

Повисло неловкое молчание.

– От них так и нет новостей? – спросил Вася.

Валик покачал головой.

Снова наступила тишина. Она становилась удручающей, и Вася, прокашлявшись, вернулся к Энцеладу:

– А почему вы не прихватили с собой буровую установку? Можно же пробурить скважину и взять образцы прямо оттуда, из глубины.

Валик пожал плечами:

– Мы думали об этом. Но, к сожалению, не все так просто. Жидкая вода слишком глубоко.

– Насколько я знаю, на Земле бурили и на двенадцать километров[37], а здесь, сам говоришь, всего пять.

– Да, только на Земле это бурение заняло больше двадцати лет, – спокойно ответил Валик.

– Так там-то бурили камень. Это же намного сложнее. А здесь лед. Плавишь его лазером, вроде нашего коловорота, и все. А то, что расплавил, само испаряется.

– Пар, пройдя столько километров через ледяную скважину, снова замерзнет. Осядет на стенки, и скважина закроется. Ничего мы из нее не получим.

– Тогда запустить робота, – предложил Мишка. – У нас же есть «пчелы» и «Осьминожка». Можно и для Энцелада кого-то придумать. Он будет исследовать океан, а мы – обрабатывать собранные им данные. Это, наверное, проще?

– Проще, но и здесь есть свои нюансы – в первую очередь со связью. Через многокилометровый слой льда радиосигнал не пройдет.

– И что теперь? – промычал Вася. – Зачем тогда мы летим?

– Как бы то ни было, поиски жизни продолжаются, – улыбнулся Валик.

– И прямо сейчас у нас есть отличная возможность в них поучаствовать, – добавил Леша. – Так что готовьте пробоотборники.

Леша трижды пролетел сквозь шлейфы пара, вырывающегося из ледяной коры Энцелада.

С близкого расстояния они уже не казались Мишке «фонтанчиками». Струи били, наверное, на сотню километров вверх.

При каждом пролете Валик активировал новый пробоотборник и брал образец. Потом они полетели за аккумуляторами. С обслуживанием электростанции и «Осьминожки» провозились несколько часов. На Титан добрались только к ужину.

* * *

Из всех трех спутников, на которых Мишке удалось побывать, больше всего ему приглянулся именно Титан. Этот веселый оранжевый мир казался Мишке по-настоящему дружелюбным. Наверное, потому что лишь на Титане ему разрешали выходить на улицу. От боязни замкнутых пространств он не страдал, но на контрасте крохотная «Оса» явно проигрывала бескрайним просторам Титана. Так что на следующий день, когда экипаж «Осы» собрался возвращаться на Рею, Мишка попросил оставить его с Эдиком и Настей. Леше такая идея не понравилась. Взрослые отошли в сторону и долго обсуждали ее между собой. Мишка старался не подслушивать, но отдельные фразы до него все-таки долетали.

– Я не могу оставить его, – ворчал Леша. – Я отвечаю за мальчишку головой.

– Мы все отвечаем за него, – возражала Настя. – Или ты думаешь, что мы позаботимся о нем хуже?

– Я этого не говорил, но все же… – Леша косился на Мишку, сидевшего поодаль, и начинал говорить тише, а через минуту снова забывался. – Если он куда-нибудь вляпается? В «Осе» он всегда под присмотром.

– Здесь тоже будет под присмотром, – обещала Настя. – Мы не собираемся оставлять его одного.

Спорили долго. В конце концов Леша сдался. Наверное, Мишку спасло то, что у них не было возможности связаться с «Альфа Ориона». Юра с Клавой точно встали бы на сторону Леши, и тогда пиши пропало.