Сумма теологии. Том XI - Фома Аквинский

Отвечаю: искушение, исходящее от врага, как говорит Григорий, по форме является предложением[163]. Затем, предложение не может делаться всем одинаково, но должно сообразовываться со склонностями каждого своего адресата. Поэтому дьявол не спешит склонять духовного человека к тяжким грехам, а начинает с грехов полегче, чтобы постепенно привести его к грехам более тяжким. В связи с этим Григорий, разъясняя слова: «Он… издалека чует битву, громкие голоса вождей, и крик» (Иов. 39:25), говорит: «О вождях справедливо сказано как о говорящих громко, а об армии – как о кричащей. Ведь пороки поначалу проникают в ум под каким-либо благовидным предлогом, и только потом, засевши в уме в огромном количестве, они начинают склонять его к самым различным безумствам, оглушая своими скотскими криками»[164].

Этим путем следовал дьявол, когда искушал первого человека. Так, во-первых, он склонил его ум дать согласие на вкушение запретного плода, спросив: «Подлинно ли сказал Бог: «Не ешьте ни от какого дерева в Раю»?» (Быт. 3:1). Во-вторых [он склонил его] к тщеславию, сказав: «Откроются глаза ваши». В-третьих, он возвел свое искушение к высотам гордыни, сказав: «Вы будете, как боги, знающие добро и зло» (Быт. 3:5). Аналогичный порядок он соблюдал и при искушении Христа. В самом деле, во-первых, он искушал Его тем, чего желают все люди, какими бы духовными они ни были, а именно сохранением телесной природы посредством еды. Во-вторых, он перешел к тому, чего иногда желают и духовные люди, когда они делают некоторые свои дела явно, то есть к тщеславию. В-третьих, он низвел свое искушение к тому, чего желают не духовные, но только плотские люди, а именно к мирскому богатству и известности, причем даже ценой отвращения от Бога. Поэтому при первых двух искушениях он говорил: «Если Ты – Сын Божий», а при третьем – нет, поскольку оно, в отличие от первых двух искушений, неприложимо к духовным людям, каковые суть сыны Божий по усыновлению.

Христос же противился этим искушениям, не применяя Своей силы, но ссылаясь на авторитет Закона, поскольку, по словам папы Льва, желал «воздать честь Своей человеческой природе и сильней посрамить Своего противника, ибо враг человечества был побежден Им не как Богом, а как человеком».

Ответ на возражение 1. Пользоваться тем, что необходимо для поддержания жизни, не является грехом чревоугодия, но если человек в своем желании этого подержания делает что-либо чрезмерное, то это может быть связано с грехом чревоугодия. Затем, если человек, имея возможность обеспечить себя посредством собственных человеческих усилий, стремится получить пищу нужную только для поддержания его тела, чудесным образом, то это является чрезмерным. Действительно, Господь чудесным образом обеспечивал сынов Израилевых манной в пустыне, но там не было никаких иных источников пищи. И точно так же и в свете таких же обстоятельств Христос чудесно накормил толпу в пустыне. Однако унять Свой собственный голод Он мог и без помощи чуда, [например, так] как, согласно Матфею (Мф. 3:4), это делал Иоанн Креститель, а еще Он мог [просто] перейти в другое место. Поэтому дьявол посчитал, что если бы Христос был простым человеком, то Он, попытавшись унять Свой голод посредством чуда, впал бы в грех.

Ответ на возражение 2. Часто случается так, что человек стремится обрести славу через посредство внешнего унижения, которое возвеличивает его со стороны его духовного блага. Поэтому Августин говорит: «Следует заметить, что можно хвалиться не только красотой и роскошью материальных вещей, но и мерзостью нищеты». Это и было продемонстрировано дьяволом, когда он убеждал Христа искать духовную славу в том, чтобы бросить Свое тело вниз.

Ответ на возражение 3. Неумеренное желание мирских богатств и почестей есть грех. И главным его признаком является то, что человек в своем желании обрести их совершает неправедные поступки. Поэтому дьяволу было мало побуждать к желанию только богатства и почестей, но он пошел дальше, побуждая Христа ради обретения и владения ими пасть и поклониться ему, то есть совершить величайшее преступление, противное Богу. Поэтому он говорит не «если поклонишься мне», а «если, пав [поклонишься мне]». И так это потому, что, как говорит Амвросий, комментируя слова из [евангелия от Луки] (Лк. 4:5), «честолюбие таит в себе и иную опасность, поскольку в своем желании править оно побуждает служить; оно прогибает в покорности ради увенчания честью, и чем к большему оно устремляет, тем больше и унижает».

Впрочем, и в других своих искушениях [дьявол] пытался вести [Христа] от желания одного греха к совершению другого; так, от желания пищи он хотел привести Его к тщеславию ненужных чудес, а от желания славы – к искушению Бога посредством бросания вниз.

Ответ на возражение 4. Как говорит Амвросий, комментируя слова из [евангелия от Луки] (Лк. 4:13), «Священное Писание не сказало бы, что «окончив все искушение, диавол отошел от Него», если бы в эти три искушения не были включены предметы всех грехов. Ведь причинами искушений послужили причины всех пожеланий», а именно «похоть плоти, упование на славу, устремление к власти».

Ответ на возражение 5. Как говорит Августин, «неизвестно, что было прежде: показаны ли были Ему сначала царства земные, а потом Он был вознесен на крыло Храма, или же это прежде, а то – после. Однако пока очевидно, что все это было, не возникает вопроса по существу»[165]. Возможно, что евангелисты приводят эти события в различном порядке потому, что в одних случаях алчность следует из тщеславия, а в других – наоборот.

Ответ на возражение 6. Пока Христос претерпевал от нападений дьявола, говорившего: «Если Ты – Сын Божий, бросься отсюда вниз», Он не тревожился и не упрекал дьявола. Но когда дьявол усвоил себе Божеские почести, сказав: «Все это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне», Он разгневался и отверг это, сказав: «Отойди от Меня, сатана», чтобы мы могли научиться на Его примере, что должно терпеливо сносить оскорбления нас самих, но никоим образом не слушать тех, кто дозволяет себе оскорблять Бога.

Ответ на возражение 7. Как говорит Златоуст, «дьявол поставил Его [на крыле Храма] для того, чтобы Его видели все, но к изумлению дьявола Он стал так, что не был видим никем»[166].

Что же касается слов о том, что он показал «Ему все царства мира и славу их», то «их не должно понимать так, что Он увидел сами царства с их городами и жителями, их золотом и серебром, а так, что дьявол показал четыре стороны света, в которых расположены все города и царства, и рассказал Ему об их богатстве и славе»[167]. Или же, как говорит Ориген, «он показал Ему, как, используя различные пороки, он стал князем мира».

Вопрос 42. Об учении Христа

Далее мы рассмотрим учение Христа, в отношении которого будет исследовано четыре пункта: 1) надлежало ли Христу проповедовать только евреям или еще и язычникам; 2) надлежало ли Ему при Своем проповедовании избегать противостояния с евреями; 3) надлежало ли Ему проповедовать явно или тайно; 4) надлежало ли Ему излагать Свое учение только устно или еще и письменно. Что же касается того времени, когда Он начал проповедовать, то мы говорили об этом выше (39, 3), когда рассматривали Его крещение

Раздел 1. Надлежало ли Христу проповедовать не только евреям, но и язычникам?

С первым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что Христу надлежало проповедовать не только евреям, но и язычникам. Ведь сказано же [в Писании]: «Мало того, что Ты будешь рабом Моим для восстановления колен Израиля и для возвращения остатков Иаковлевых, – но Я сделаю Тебя светом язычников, чтобы спасение Мое простерлось до концов земли»[168] (Ис. 49:6). Но Христос принес свет и спасение посредством Своего учения. Следовательно, похоже, что Его проповеди только евреям, но не язычникам, было «мало».

Возражение 2. Далее, [в Писании] сказано, что «Он учил их, как власть имеющий» (Мф. 7:29). Но власть учения наиболее очевидна при научении тех, которые, подобно язычникам, ничего прежде не знали, в связи с чем апостол говорит: «Я старался благовествовать не там, где уже было известно имя Христово, дабы не созидать на чужом основании» (Рим. 15:20). Следовательно, Христу тем более надлежало проповедовать скорее язычникам, чем евреям.