Торпеда-оборотень - Максим Шахов

Вилли тут же подался назад и инстинктивно вскинул пистолет-пулемет. За надстройкой кто-то был. Этот кто-то припал к переборке за углом и выжидал. Однако на то, чтобы выманивать и убирать его, у Вилли уже не оставалось времени. «Одиссей» на полном ходу приближался к встрече со своей смертью. Отвратить ее было уже невозможно, а Вилли умирать не собирался.

Поэтому он быстро развернулся и метнулся к выходу на противоположное крыло мостика. На этот раз Вилли распахнул дверь с ходу, запрыгнул ногой на поручень ограждения и как можно сильнее оттолкнулся. Навстречу «морскому котику» стремительно понеслась светящаяся ртутным блеском вода...

149

Услышав звук хлопнувшей двери, Логинов решил, что его окружают. Мгновенно развернувшись, он пробежал немного назад и бесшумно взлетел по какой-то трубе на крышу надстройки. Тут же распластавшись на ней, Виктор замер, обратившись в слух.

Ни в надстройке «Одиссея», ни на палубе не раздавалось ни единого звука. Зато снизу из-под противоположного борта вдруг послышался приглушенный всплеск. Логинов тут же вспомнил, что промелькнувший за дверью мостика человек держал в руках что-то похожее на спасательный жилет...

Осторожно приподнявшись, он, не разгибаясь, пробежал по крыше к противоположному борту. Быстро выглянув вниз и убедившись, что на палубе никого нет, Виктор поднялся во весь рост и вгляделся за борт.

– Твою мать!.. – вырвалось у него пару секунд спустя.

В стороне кормы он разглядел в воде быстро отдаляющегося человека. Судя по всему, это был тот, кого Виктор мельком видел сперва на мостике, а потом выглянувшим из надстройки. Логинов мог попытаться броситься к корме и подстрелить его, но сейчас гораздо важнее было понять, что происходит с «Одиссеем»...

150

Сэм Мэтью вынырнул из шлюзовой камеры. На его голове ярко светился фонарь. В его луче покрытый специальным составом борт «Наутилуса» казался чешуей доисторического морского чудовища. Однако на самом деле «Наутилус» был субмариной двадцать первого века. Его обшивка полностью поглощала эхосигналы, так что обнаружить «Наутилус» подводным локатором было невозможно. Корпус и вся внутренняя начинка были выполнены из антимагнитных материалов, поэтому и магнитометры против «Наутилуса» были бессильны. Выдать его могли только шумы. Однако использованные технологии снижали их до минимума, так что звуков при движении «Наутилус» издавал примерно столько же, сколько большая касатка.

Чуть подвсплыв, Сэм Мэтью уткнулся в сигарообразный корпус, прикрепленный к «Наутилусу». В свете фонаря мелькнула русскоязычная маркировка. Сигара была новейшей русской торпедой, которую «Наутилус» незаметно умыкнул во время учений прямо из-под носа эскадры Черноморского флота. Тогда в боеголовке торпеды стояло записывающее оборудование, и она была абсолютно безопасна. Сейчас же Сэм Мэтью смотрел на русскую торпеду с опаской.

Ее боеголовку до отказа начинили дьявольской «морской смесью», которую в последнее время использовали на российском флоте. По мощности этот состав был сопоставим с пластической взрывчаткой «си-4». Если бы взрыватель торпеды случайно сработал, не только от Мэтью, а и от всего «Наутилуса» не осталось бы и следа. Но хитроумный мозг торпеды пока что спал...

151

Бесшумно скользнув с крыши надстройки на палубу, Логинов осторожно заглянул на мостик через иллюминатор. Увидев распластавшиеся на полу тела, он бросился к двери и заскочил на мостик. Поводя рукой с керамическим пистолетом по сторонам, Виктор убедился, что опасности нет, и подскочил к штурвалу.

Судя по расположению тел, выходило, что напарник спрыгнувшего за борт террориста расстрелял рулевого. Вахтенный офицер воткнул ему в глаз циркуль, но смертельно раненый террорист успел развернуться и в упор убить и штурмана...

Однако Логинов почувствовал, что здесь что-то не то. И, метнувшись к террористу, задрал пропитавшуюся кровью маску. Искривившееся в предсмертном оскале лицо принадлежало европейцу лет сорока с лишним. Логинов вдруг вспомнил, что пару раз мельком видел этого человека на разных палубах «Одиссея».

В его голове шевельнулось смутное подозрение, и Виктор быстро задрал на убитом одежду. И практически сразу же увидел четыре родинки, расположенные под левым соском в виде латинской буквы «N». Розыскное дело бывшего полковника ФСБ Кащеева Виктор помнил наизусть. И теперь он не сомневался, что это именно он – предатель, переметнувшийся к американцам.

То, что напарник убитого Кащеева даже не попытался сбросить его тело за борт, было очень странно. За этим что-то стояло. И Виктор начал быстро обыскивать труп.

Пару секунд спустя он уже выудил из кармана Кащеева спутниковый телефон. При виде его Логинов поначалу не поверил своим глазам. Это был не американский, не японский, не корейский, не финский, не немецкий и даже не китайский телефон. Это был российский телефон, из тех, которыми пользовались для кодированной связи сотрудники ФСБ, ГРУ и очень высокопоставленные правительственные чиновники.

Продолжив поиски, Логинов несколько секунд спустя выудил из кармана Кащеева небольшой рулончик бумаги. Развернув его, Виктор наискось пробежал глазами текст и тут же выхватил из кармана свой телефон и позвонил.

– Да!.. – едва слышно буркнул со сна Плотников.

– Это я, Логинов!

– Ты что, до утра не мо... – начал было Плотников, но Виктор его перебил:

– Быстро звони в свой штаб с другого телефона! Быстро!!!

– А что случилось?! – совсем другим тоном спросил разом проснувшийся Плотников.

– Ты звонишь?!

– Сейчас... Так что случилось?

– Я на «Одиссее»! Цээрушники захватили его мостик и заставили вахту свернуть с курса! А потом бросили здесь убитого Кащеева! И на его теле я нашел инструкцию насчет того, как именно он должен фиксировать характер разрушений и хронометрировать время ухода под воду «Одиссея» после попадания нашей торпеды!

– Какой нашей?

– Российской, твою мать! Кащеева залегендировали под нашего агента, Плотников!

– Но это же бред!

– Инструкции Аль-Каиды арабам, которые должны были направить самолеты на Международный торговый центр и Пентагон, тоже кое-кому казались бредом! Ты звонишь в штаб, Плотников?!

– Да! Вызов пошел...

– Тогда сейчас я продиктую тебе координаты «Одиссея», и ты быстро выяснишь, есть ли поблизости от нас корабли ЧФ или других флотов! Понял?..

– Да!

– Диктую...

Логинов, глядя на дисплей автоматического определителя, быстро проговорил цифры. Плотников продублировал их в штаб по другому телефону. Несколько секунд ожидания показались Виктору вечностью. Наконец Плотников отозвался:

– Алло, Логинов!

– Да!

– Я ж тебе говорил, что это бред! Наших кораблей там нет, только подводная лодка «Палтус» дрейфует. Но она очень далеко...

– Насколько?!

– Сейчас... Около двадцати миль, даже больше. А максимальная дальность наших торпед – двенадцать миль...

– Это точно, Плотников?

– Да точно, точно! С такого расстояния цель можно поразить только этими новыми ракетоторпедами, но у «Палтуса» на борту их нет...

– Ракетоторпедами?! Плотников, а ту, что вы потеряли на учениях, так и не нашли?!

– Нет... – совсем другим тоном проговорил Плотников. – Ты что, думаешь...

– Да! Да, мать вашу так! Ее можно обнаружить и уничтожить с «Палтуса»?!

– Нет... Разве попытаться отвернуть ложными целями!

– Звони командующему, Плотников, слышишь?! А я в Москву, замдиректору!

152

Сэм Мэтью последовательно отвинтил носовой и кормовой хомуты, при помощи которых торпеда крепилась к «Наутилусу». Вообще-то, по правилам, любые подводные работы нужно выполнять в паре, но Арчибальд Спенсер здорово подвел «морских котиков», так что Мэтью теперь приходилось управляться и за себя и за того парня. Отвинтив хомуты, Сэм проверил быстрооткрывающиеся крепления, поскольку за время нахождения под водой они вполне могли засориться. Крепления оказались в порядке, и Мэтью приступил к главному.

При штатной стрельбе программа передавалась в торпеду через специальные контакты торпедного аппарата непосредственно перед пуском. На «Наутилусе» торпедного аппарта не было, поэтому программу нужно было «сбросить» через тестово-регулировочный разъем.

Мэтью тренировался делать это в Акзас-Караагаче, но сейчас все равно испытывал мандраж. Одно дело – присоединяться к торпеде понарошку, и совсем другое – вводить в нее боевую программу. Мэтью не был программистом, но имел «Макинтош» и отлично знал, что даже тупая стрелялка, и та иногда может заглючить. Но стрелялку можно просто перезагрузить. Торпеду перезагрузить нельзя, потому что, заглючив, она или куда-то умотает или сразу взорвется.