Любовь и магия - Александр Шатилов

Фан, который с самого начала без особого восторга отнесся к затее девочек, понял, что происходит что-то неладное и смело бросился наперерез коню. При виде мальчика, животное зарычало, встало на дыбы и сильно ударило Фана передними копытами в грудь. Скорчившись от боли, мальчик упал на землю.

Хотя затея верного рыцаря Ани не увенчалась успехом, но своим поступком Фану удалось вывести Гарольда из задумчивой меланхолии. Дух стихии с самого начала почувствовал скрытую в прекрасной лошади магию, но не придал этому значение. Ведь никогда прежде он не сталкивался с волшебством направленным против человека. Каково же было удивление Гарольда, когда он понял, что сейчас магия угрожала жизни даже не просто человека, а самой Матери Стихий. На принятие решения духу стихии оставались считанные секунды, и он непроизвольно воспользовался тем, что лучше всего умел делать, а лучше всего Гарольд умел выращивать деревья. Передние ноги страшного существа были уже в воде, когда оно почувствовало странное изменение в себе и на секунду замешкалось. Через мгновение животное попыталось двинуться дальше в воду, но было уже поздно. Задние ноги пустили корни, закрепляя существо на одном месте, а его тело с немыслимой скоростью покрывалось корой. Вскоре над водой нависла ветвистая ива, на стволе которой сидели две девочки и вопили от страха.

Едва подруги поняли, что опасность прошла стороной, Аня спрыгнула с дерева и кинулась к телу Фана. Мальчик лежал без движения и хрипло дышал.

"Гарольд, он умирает — в отчаянье закричал девочка — Гарчик, милый, сделай хоть что-нибудь. Спаси Фана".

"Прости, та, что дала мне имя, но я вряд ли смогу ему помочь. Я не умею применять свою магию по отношению к людям".

"Спокойно, ребята, спокойно — Аннет с трудом удержала подругу, готовую уже с кулаками броситься на духа стихии — Гарольд, вспомни. На Празднике Осознания Возрождения ты шел на ногах. Вспомнил? Ты же как-то это сделал? Ты же практически изменил человеческое тело. Соберись. Попробуй это повторить сейчас".

И Гарольд вспомнил. Сначала внутри него зазвучала музыка восхитительного танца, который танцевала Феечка. Потом словно кто-то прошептал: "Может быть, ты просто влюбился в меня?". И вдруг духа стихии полностью захватило то чувство, которое против его собственного желания заставляло менять самого себя. Гарольд сконцентрировал свои чувства на умирающем мальчике и все понял. У Фана было сломано три ребра и надорвана селезенка, но что самое главное, Гарольд понял как все это можно исправить.

Вскоре прерывистое дыхание Фана успокоилось, и мальчик открыл глаза.

"А что собственно произошло?" — удивленно спросил он.

Не говоря ни слова, Аня наклонилась над Фаном и поцеловала его в щеку. Впервые за последнее время непризнанному поэту захотелось действительно говорить стихами, но сделать это не удалось. В один момент все рифмы моментально вылетели из головы Фана.

— 3 —

Борис первым вышел из перехода между параллелями и полной грудью набрал воздух ставшей для него почти родной Страны Фей. Вслед за ним из воронки показались с бледными перепуганными лицами подростки, так и не сумевшие толком объяснить, каким образом они попали из Москвы в чужой мир, а также двое жителей Империи, которым было, похоже, все ни почем лишь бы унести как можно дальше ноги от непонятной Борису опасности. Разбираться со своими случайными попутчиками или просто отделаться от них у Наф-Нафа не было возможности, так как он слишком торопился. Времени Сергей оставил своему другу в обрез, а опоздай Борис и весь план мог пойти насмарку. Пришлось взять всю компанию с собой, чтобы уже в Стране Фей разобраться с ними и решить смогут ли они быть полезны и насколько.

Борис увел своих попутчиков подальше от перехода и предложил им расположиться на небольшом пригорке, а сам вернулся к воронке и включил рацию. "Профессор, прием. Наф-наф на связи. Есть важная информация" — вызвал он Свиндича и вкратце пересказал все, что касалось Безымянного, лорда Зальцера и Вика Хохера. Убедившись, что его поняли правильно, Борис с сожалением покачал головой. Голос Саши показался ему каким-то потухшим и безжизненным. "Интересно, кто это нашего "Профессора" без меня обидел?" — пробормотал себе под нос "Наф-наф". И еще одна странность удивила Бориса. Обычно послушный и исполнительный Пеенджиил, который должен был дежурить около воронки, подевался неизвестно куда.

"Вот же феи. Вот же глупые создания" — твердил в это время свою любимую поговорку гоблин, не слишком торопливо приближаясь к месту своего поста. Фей Пеенджиил не просто не любил, он их люто ненавидел. Впрочем, крылатые создания относились к гоблинам тоже не лучшим образом, считая их общество неприятным и обременительным, но избавиться от своих соседей не могли, ни те, ни другие. Феи и гоблины были навеки привязаны друг к другу неразрывной нитью, называемой равновесием сил добра и зла. На одной чаше невидимых весов располагались феи, призванные служить силам света. Они были доброжелательны к людям, выручали их из беды, часто одаривали младенцев талантами, делали женщин красивее, а мужчин отважнее или сильнее. Иногда феи вели себя легкомысленно, но их шалости были скорее похожи на капризы красивой женщины и не таили в себе сознательного зла. На противоположной же стороне находились существа, для которых зло было единственным смыслом жизни. Среди них были страдающие от постоянного холода тролли, которых могло согреть лишь тепло человеческой крови и живущий в озерах Эх-Ушге, принимающий вид прекрасного коня. Лишь только человеку стоило оседлать его, как Эх-Ушге стремглав несся в воду, где пожирал свою жертву, и только всплывающая на поверхность озера печенка напоминала о печальной судьбе наездника. Именно с Эх-Ушге встретились Аня и Аннет, и только присутствие Гарольда спасло девочек от неминуемой гибели. На фоне подобных ужасающих созданий тьмы гоблины казались просто мелкими хулиганами, но это было не так. Как только гоблинам выпадал случай напакостить людям, они с удовольствием им пользовались, действуя при этом самым хитрым и коварным способом. Гоблины считали, что люди незаслуженно заняли в мире место, которое по праву должно было принадлежать им. Хуже, чем к людям они относились только к феям. Гоблины считали, что те предали маленький народец, встав на защиту людей. Веками гоблины трепетно взращивали в себе жажду мести и строили самые изощренные планы захвата власти, которым так и не суждено было сбыться из-за их врожденной трусости. Гоблины боялись волшебства и трепетали уже при одном упоминании имени Морганы. По приказу королевы они вместе с феями покинули мир людей. Бороться за место под солнцем стало не с кем. Ненавидеть тоже. Потом исчезла Моргана, и бояться тоже стало некого. Гоблины осмелели и даже почувствовали себя в какой-то степени хозяевами Страны Фей, несмотря на то, что феи по-прежнему не обращали на них никакого внимания и не считались с ними. Но тут на голову Пеенджиилу и его родичам вновь свалилась неизвестно откуда возвратившаяся Моргана, да еще с целой толпой людишек. Все это очень не нравилось гоблинам и в их головы снова вернулись планы мести.